Странное шевеление, возникшее среди Алых Магистров, вылилось в церемонную процессию, направлявшуюся, похоже, к уцелевшему участнику поединка; выступавшие впереди несли на вытянутых руках что-то белое.

– Кажется, я знаю, что они мне тащат.
– Задумчиво протянул Комин.

Беркет тихо присвистнул.

– Приветствуем тебя, Комин, Алый Магистр.
– Приблизившись, начал возглавивший процессию Силай Хум.

– Приветствую вас, Алые Магистры, члены Совета.
– Не ударил в грязь лицом бывший Рыцарь.

– Согласно уставу Ордена и нашим традициям.
– Завел Силай звучным, но монотонным речитативом.
– По решению Совета Магистров. Тебе, как победившему в поединке совести перед лицом Пламени Гледа Маркона, бывшего Верховного Магистра Ордена. Предлагается. Белая Мантия Верховного Магистра. Согласен ли ты, Комин, принять сей высокий пост и нести с достоинством эту великую ответственность?

– Нужно было второе имя на инициации брать.
– Неожиданно громким шепотом просипел Беркет, необратимо нарушив торжественность момента.
– Вечно у тебя все не как у людей.

По рядам Алых пробежали смущенные улыбки.

Полуголый Магистр зябко повел плечами - и ухмыльнулся.

– Согласен.
– Сказал он не задумываясь.
– Давайте мантию, что ли. И жду вас всех через полчаса в зале Совета.

– Вот это да.
– Восторженно выдохнул Волос, глядя на бывшего Рыцаря преданными, как у щенка, глазами.
– Что же теперь будет?

– Теперь мы будем наводить тут порядок.
– Спокойно пояснил Комин, обводя внимательным взглядом толпу взволнованных Алых.
– И... найдите-ка мне Бранигала.

– 2 -

Воды не было уже несколько дней. Впрочем, здесь, в подвале, смены дня и ночи не существовало, и Барс давно уже стал замечать, что всегда безотказное чувство времени его подводит. Радовало одно - все двигалось к естественному концу.

Бьорн теперь уже ни о чем не просил и ничего не требовал. Периодически он составлял у стены пирамиду из бочонка и табуретов, залезал на нее и подолгу вылизывал шершавые влажные камни. Там, наверху, они почему-то запотевали больше, но Барс все равно очень сомневался, что эта процедура поможет северянину надолго продлить жизнь. Спустившись, Бьорн, как правило, принимался за рыцаря - молча, с остервенением, не в надежде чего-то добиться, а просто отводя душу. Обычно это продолжалось, пока Барс не терял сознание - а в последнее время такое случалось все чаще. При этом оба не издавали ни звука. Длилась пантомима безумия.

Раньше было иначе. Раньше было труднее - когда еще был жив Деим, и была вода. Воду Бьорн нашел в бочонке в углу - почти на дне его плескалось немного затхлой жидкости. Воду экономили, делили крошечными порциями - тем не менее, давали и Барсу, ведь он был их надеждой. Упрямой надеждой, не желающей сбываться. Поэтому обработка шла непрерывно и была весьма изобретательной.

Деим и Бьорн действовали на пару - сработавшийся, сплоченный тандем; только Бьорн атаковал тело, а Деим - разум. Весь свой дипломатический опыт, все знание людской натуры, даже свою жадную любовь к жизни - все это использовал советник, опутывая рыцаря сетями слов, расставляя ловушки доверия и сочувствия, бередя душу, тонко растравляя нормальные человеческие желания, пробуждая сожаления. Он мог бы иметь успех, не будь у Барса такого неиссякаемого запаса упрямства, не позволявшего сделать последний шаг - даже когда увертливое сознание уже подсказывало, казалось, приемлемый выход. Деим пытался воздействовать и через логику, пытался и торговаться. Все это перемежалось воздействием физическим.

Поначалу Деим ввел своеобразный режим. Строго через равные промежутки времени пытка прекращалась, и начиналась беседа. Не достигнув результата, Ставрадар кивал Бьорну; снова начиналась пытка - и так далее, с педантичной монотонной периодичностью. Барс успел привыкнуть к этому. Когда подходило время передышки, он начинал напряженно следить за каждым движением советника. Наконец, Деим вставал со своего табурета, неторопливо подходил к креслу, склонялся к рыцарю, внимательно вглядывался в его лицо (лицо самого советника выражало в этот момент сочувствие, с виду вполне искреннее), выжидал несколько мгновений - и мягко говорил: ``Достаточно, Бьорн''. Можно было перевести дух. Наверное, в какой-то момент Барс не сумел скрыть выражение надежды - надежды на скорую передышку, которую дарило приближение Деима; а может быть, советник именно такой реакции и добивался. Во всяком случае, однажды он пропустил время ``положенной'` передышки. Пропустил и следующую, и еще одну. Неподвижно сидел на табурете, словно глубоко задумавшись или вовсе позабыв о рыцаре, а боль все длилась и длилась. Несколько раз Барс ловил себя на том, что борется с искушением окликнуть советника, напомнить о себе...

Потом Деим все-таки поднялся, словно спохватившись, под ждущим взглядом рыцаря медленно подошел к креслу. Барс не хотел бы увидеть выражение своего лица в тот момент - наверное, оно было далеко от мужественного. Каждый нерв его кричал - скорее, скорее. Деим склонился над ним, как обычно, сочувственно заглянул в глаза, дождался, пока в них отразится вся гамма чувств - нетерпение, жадное ожидание, неуверенно сменяющееся облегчением; мягко, дружелюбно улыбнулся. И коротко, будто даже сожалеюще вымолвил: ``Еще''. В тот раз ему удалось услышать короткий глухой стон, непроизвольно вырвавшийся из груди рыцаря. Впрочем, Барс подметил мгновение удовлетворения, которое доставил советнику этот звук, и больше такого себе не разрешал. Деим подходил в тот день еще несколько раз, играл тот же спектакль, но передышки так и не позволил - ни одной. Сознание рыцарь потерял очень нескоро - ему уже начинало казаться, что раньше он сойдет с ума. Когда Барс пришел в себя, Бьорн довольно объявил ему:

– Все, я сломал тебя. Теперь недолго продержишься.

С трудом шевеля непослушными губами, рыцарь выговорил:

– Мы все уже ломаные, Бьорн. Башней ломаные. Мы с этим живем. Больше сделать тебе вряд ли удастся.

Деим на другом конце комнаты истерически расхохотался.

Впоследствии тактика менялась многократно. Знаток человеческих душ Деим и палач по призванию Бьорн - это был тот еще союз; повезло же как-то этим двоим сойтись вместе! Барс не был железным: он уставал, он очень хотел, чтобы все это скорей закончилось; он изо всех сил старался не попадаться больше на хитрые удочки - и все же не раз еще попадался, и расплачивался за это. Он исгрыз себе губы, чтобы не доставлять удовольствия Деиму своими криками, но и это уже не всегда удавалось. Несколько раз рыцарь строил планы, как ему вывести из себя Бьорна - настолько, чтобы дело завершилось наконец одним ударом. Строил, но так ни разу и не попытался привести в исполнение. Не от избытка мужества - из чистого упрямства, пожалуй.