Устроила голову на подушке поудобнее и прислушалась к ощущениям. Да нет, вроде живая. Рука занемела от неудобного положения, и кончик носа чешется. От любопытства, наверное. На живот, где по идее должна находиться причина моей бесславной гибели, накатывали ласковые, чуть щекочущие волны энергии.

Ну-ка, ну-ка…

Поерзала чуток для храбрости и разлепила глаза. Чтобы в очередной раз усомниться в своей живучести.

Комната незнакомая, золотистая. Огромная кровать, на ней возлежу я. А рядом на высоком стуле со спинкой устроился незнакомый мужик и водит чуть подрагивающими руками над моим обнаженным животом, почти не касаясь кожи. О-очень интересно…

Вот не хватало только нарваться на очередного Кузнеца. Мало ли их таких? Сперва подлечат, зубки заговорят — и вперед, к новым неприятностям.

— Рад, что тебе полегчало. — Голос у него оказался на диво приятный, хрипловатый, но негрубый. — Полежи спокойно, пока я не закончу. Тут совсем немного осталось. Ладно?

Капризничать я не стала и послушно замерла. Еще раз мазнула косым взглядом по комнате, в глазах тут же защипало от обилия позолоты. Не хотела бы я жить в такой. И переключила внимание на лекаря. Златовласый, лет примерно одних с Бриалиной, тонкокостный, кажется, высокий. Кожа едва тронута загаром, а глаза карие, с желтыми крапинками.

Точь-в-точь такие же я видела в подземелье, когда у меня крышу сорвало. Хм. Интересное наблюдение…

— Ты — савис! — выдала я родившуюся в мозгу догадку, напрочь забыв и о вежливости, и о необходимости лежать неподвижно. — А я думала, вы вымерли…

Хотя с чего бы это? Дасхи вон существуют себе спокойно.

Опять в моей бедной голове легенды с россказнями Марлекса перепутались!

— Клемент. Как видишь, я не вымер, — лукаво улыбнулся мужчина и принялся отряхивать руки. В стороны тут же разлетелись золотистые искорки. Кажется, лечение закончено. — А благодаря мне и ты тоже.

Забралась под лежащее рядом одеяло и сразу же почувствовала себя уютнее. От верхней части дорожного костюма не осталось даже обгоревших воспоминаний. Да и все остальное пребывало, мягко говоря, в плачевном состоянии.

— Спасибо.

— Не за что, — сверкнул улыбкой спаситель. — Мы своих в беде не бросаем. Поздравляю, малышка, инициацию хоть со скрипом, но ты прошла!

Видимо, в этом месте мне полагалось обрадоваться и броситься на шею к златовласому, рассыпаясь в благодарностях. Не срослось. Нет, последнее я еще могла бы сделать, как-никак савис мне жизнь спас, но вот с остальным было туговато. Своих? Инициация?!

Божиня, куда я попала?!!

Клемент внимательно оглядел меня, обеспокоился и протянул кубок. Значит, выражение моего лица оказалось более чем красноречиво. Тут мне пришлось напомнить себе, что пока что этот добрый… хм… не совсем человек зла мне не делал, а посему отнекиваться причин нет.

Похожее на кисель нечто пахло травами и сверкало уже знакомыми искорками.

— Вот и умница. — Позевывающую меня одобрительно погладили по спутанным волосам и подоткнули одеяло. — А пока ты не уснула, я тебе кое-что расскажу…

Ай, хитрец! Но мозг уже затуманился зельем, поэтому я только кивнула и прикрыла глаза. Ничего, утро еще никому отменить не удавалось! Тогда-то я тебя и порасспрошу…

А лекарь тем временем говорил. По всему выходило, что во мне течет кровь его народа. Разбавленная, может быть, сильно разбавленная. Я ведь понятия не имею, кто именно из моих предков имел межмировые связи. Мать? Бабка? Или кто-то еще более далекий.

Так вот, у любимцев Солнечной есть свой особый дар, врожденный. Частица силы самой Сорины. Пока савис взрослеет, дар спит, а ближе к совершеннолетию его будят. У них это называется инициацией. Создают реально опасные для жизни условия, и, если инициируемый справляется, его сила просыпается, все счастливы и довольны. В обратном случае несчастный погибает.

Вы знаете, лично я как-то уже не удивлена, что «дети Солнечной» стали почти мифом…

А поутру я имела сомнительное счастье лицезреть ту самую комнатку, куда меня запихнул Кузнец дожидаться появления «соперницы». Моргнула удивленно, прощаясь с остатками сна, и быстро перетекла в сидячее положение.

Ну и как это называется?

Первый же беглый осмотр помещения доказал, что не все так плохо: дверь на сей раз имелась в наличии. Ну хоть так. Правда, во весь рост встал закономерный вопрос: а что вчера было-то? Нет, провалов в памяти не случилось. Я прекрасно помнила и треклятую инициацию, и сависа, спасшего мне жизнь. Вот только реальность ли это? Или плод расшалившегося воображения?

От ужасной раны на животе даже тонкого шрама не осталось. Чудеса, да и только… А вот ожоги на запястьях саднили. Да и свободное платье из тончайшей золотистой парчи было явно не из моего скудного гардероба.

Что же, остановимся на том, что бредовыми видениями я не страдаю. До выяснения новых подробностей.

Но до них дело не дошло.

Шумно распахнулась дверь, и под предводительством уже знакомого балахонистого мужика ко мне ввалилась разношерстная толпа. Бледная до синевы Бриалина, обеспокоенные Балош и Игнат, пришибленная нечисть и… Ириан. Последний мало того что оказался в неположенном месте, так еще и вид имел весьма плачевный: разбитая бровь сочится кровью, под глазом наливается синяк, на губах запекшаяся бурая корка, крылья висят нелепыми клочьями… Про одежду лучше вообще промолчу.