– Это другой вопрос, – согласился Хринюк. – Я не думаю, что в Москве есть специалист моего класса. Но советчика я вам дам. Очень толковый и знающий человек. При одном условии. Никто и никогда не узнает его имени. Никто, кроме вас.

– Вы могли бы и не говорить мне этого. Это само собой разумеется. Кто это?

– Старый человек. Он даже старше меня на несколько лет. Этот человек сможет вам помочь. Но учтите, что никто и никогда не должен узнать его имени. Ни при каких обстоятельствах. Он никогда не проходил ни по одному уголовному делу. Ни подозреваемым, ни свидетелем. И я могу назвать его имя только потому, что ему осталось жить всего несколько месяцев. Если он захочет с вами разговаривать и вы сумеете его убедить, то вам повезло. Если нет, то не обессудьте.

– Почему несколько месяцев?

– У него онкология. Рак поджелудочной железы. Говорят, что это самая сложная форма, почти не поддающаяся излечению.

– Понятно, – кивнул Дронго. – Он был вашим «казначеем»? Только в этом случае его никто и никогда не мог узнать.

– Нет. Конечно нет. Зачем вам «казначей»? Он только хранитель денег. Это не тот человек, который вам нужен. Мой «советчик» занимался совсем иными делами.

– Он планировал преступления? – очень тихо произнес Дронго. – Один из тех, кто...

– Храните свои догадки при себе, господин Дронго, – быстро перебил его Хринюк, – и учтите, что многие чехи понимают русский язык.

– Считайте, что я принял ваше замечание. Итак, как мне его теперь найти?

– Дайте ручку и бумагу. Я вам напишу. А вы потом сможете съесть эту бумагу в моем присутствии. Так будет надежнее.

– Это прямо шпионские страсти. А вы не думаете, что за нами могут наблюдать?

– Думаю. Поэтому я напишу совсем не то, что вам нужно, – давайте бумагу и ручку.

Дронго протянул ему ручку и бумагу. Хринюк быстро написал. Затем, прикрывая ладонью бумагу, поднял голову.

– Я уберу руку на одну секунду, – сообщил он, – а затем сам съем эту бумагу.

Он приподнял руку. И снова накрыл ей записку. Дронго успел запомнить все, что там было написано. Хринюк поднял бумагу, смял ее и начал жевать.

– Если хочешь сделать дело хорошо, то сделай его сам, – спокойно сообщил он, – вы видите, на какие жертвы я иду ради вас. Приходится есть даже бумагу. Теперь ее не смогут даже достать из меня. И учтите, что вы должны звонить ему не из своего дома и не со своего мобильного. Надеюсь, такие вещи вы понимаете лучше меня. А сейчас наклонитесь ко мне.

Дронго наклонился к своему собеседнику.

– Поправка на Турцию, – прошептал тот.

Дронго согласно кивнул.

– Если все будет так, как вы сказали, то в некоторой степени я буду считать вас своим напарником в этом деле, – сказал он.

– Надеюсь, что у вас все получится, – добродушно заметил Хринюк, – хотя я думаю, что вы сумеете все сделать. Если вы смогли найти меня, то неизвестного отравителя найдете тем более. Только последний совет. Учтите, что сейчас нравы несколько изменились. Никто больше не планирует подобных преступлений. Старые профессионалы уходят в прошлое. Сейчас другие времена. Человеческая жизнь и раньше недорого стоила, а сейчас вообще ничего не стоит. У кого появляется хоть немного денег, нанимает убийцу, какого-нибудь бомжа или отставного военного, и за несколько тысяч долларов решает свои проблемы. Глупо и просто. Вы меня понимаете? Только ничего не отвечайте. Достаточно, если вы мне кивнете.

Дронго кивнул во второй раз.

– Значит, вы все поняли, – удовлетворенно сказал Хринюк, – до свидания. Надеюсь, что мы больше никогда не увидимся. Мне было бы неприятно снова видеть вас. Два раза – это более чем достаточно. А три – это уже почти дружба, которой я хотел бы избежать.

– Прощайте, – сказал Дронго, выходя из комнаты.

Он понял, что хотел сказать ему Факир. Человек, сумевший спланировать и осуществить убийство Вилаята Ашрафи, не мог быть обычным преступником. И это стало не совсем обычным преступлением, ведь отравитель при желании мог действовать гораздо более примитивным способом. Собственно, об этом он догадывался и раньше.

Вечером он вылетел в Москву, чтобы начать свое расследование.

Утром ему позвонил Муса Халил. Адвокат был уже в Москве. Он уже знал о возвращении в Москву Дронго.

– Вы поговорили с нужным вам человеком? – уточнил адвокат.

– Да, я успел заехать в Прагу.

– Не забудьте предоставить мне копии ваших билетов, чтобы мы могли их оплатить, – предложил пунктуальный адвокат.

– Если вы будете требовать от меня столь доскональных отчетов, то боюсь, что я стану думать только о копиях моих счетов, а не об успехе дела. Давайте договоримся так. Все, что у меня потом останется, я вам передам. Что не останется, вы поверите мне на слово. Я просто не привык к подобным ненужным процедурам.

– Но отчетность важная...

– Мы договорились, господин адвокат. Сегодня мне предстоит еще одна важная встреча, после которой я собираюсь встретиться с вашим телохранителем Тауфиком Шукри, который работал с погибшим. Надеюсь, вы его вызвали в Москву?

– Он отсюда никуда не уезжал. Все три месяца живет здесь. У него нет дипломатического иммунитета, поэтому следователь отобрал у него паспорт и ему не разрешают возвращаться в Египет, пока уголовное дело не будет закончено. Он очень переживает из-за этого, ведь дома у него остались молодая жена и годовалая дочь, с которыми он не может увидеться.