Именно она в первую очередь волновалась за этого неприятного типа, а как он нарисовался, бросила на него всего один безразличный взгляд и отвернулась. Ну — в общем-то, это не моё дело. Может быть, у них там действительно какая-то любовь присутствует, а то, что ко мне девочка льнёт — так-то стандартные дамские хитрости.

Но данный индивидуум дал слово слушаться моих приказов и тем самым стал моим подчинённым. А боец, посылающий командира это очень нехорошо. Так что даже если у них там лямур, придётся девице потерпеть.

Удар ногой в центр кирасы швырнул раздухарившегося рыцарёнка на землю. Не то, что бы мне так уж хотелось его снова бить. Но подобные взбрыки нужно гасить сразу, в зародыше и делать это предельно жёстко. Тем более с такими людьми. Это я вам как сержант говорю.

Через мгновенье я сидел на груди поверженного наземь Амадеуша, прижимая к его горлу свой нож.

— Напомни ка мне, мил человек, о чём мы договаривались? Ты мне вроде клятвенно что-то обещал?

— Ээ… С-слушаться приказов командира, — сер Кравчик заворожено смотрел на рукоять, словно не мог поверить, что это происходит именно с ним.

— И когда тебя он о чём-то спрашивает, что надо сделать? Послать его? — я говорил тихим, проникновенным тоном и, судя по всему, он действовал.

Лоб блондина мгновенно покрылся крупной испариной, а горло пересохло. Не в силах вытолкнуть из себя ни звука, он попытался помотать головой, да ещё с таким энтузиазмом, что я едва успел отдёрнуть лезвие, что бы этот придурок не вспорол себе горло.

— На хрена ты своей бестолковкой трясёшь? Совсем дурак, что ли? Ты словами скажи. Доложи по форме!

— Сер… Игро… Иорг… Игор… Виноват… Отлучался для справления нужды!

— На полтора часа?

— Большой! Очень большой нужды!

— Вот видишь, это совсем не больно, раз и всё. А если ты ещё раз не выполнишь приказ, то я больше не буду вести с тобой задушевные беседы, а просто прирежу, — я поднялся на ноги и осмотрел своих притихших попутчиков. — И это всех касается. Мы не на пикнике и не в городском парке. В бою должен быть один командир или всех нас пустят на удобрения. Понятно?!

Привычки вбитые в армии неистребимы, хотя для кого я тут распинаюсь. Если Бруно, глядящий на происходящее с выпученными глазами, тут же закивал, замычав что-то, что при желании можно было назвать положительным ответом, то Баронессе на всё это было всё глубоко фиолетово. Устала девочка. От Гуэня же открытой конфронтации ждать не приходилось. Он скорее в тихушку какую-нибудь пакость сотворит чем полезет на рожон.

А вообще — потихоньку понижать надо градус конфронтации. А заодно потом намеку голубкам на то, что в их дела амурные я лезть не собираюсь.

Пройдя мимо лежащего на брусчатке блондина, от чего-то яростно сжимавшего свой поясной кошель, я подошёл к нервно озирающемуся Гуэню.

— Ты чего? — спросил я у дёрнувшегося при моём приближении эльфа.

— Ничего, просто неприятно здесь как-то, — ответил он. — Такое впечатление, что до сих пор что-то грохочет. Только уже не здесь, а где-то под нами. Ты ничего не чувствуешь?

— Да как тебе сказать… — я потёр подбородок, на котором уже во всю колосилась почти недельная щетина. Эх — хорошо нашему контрабандисту, у него на лице похоже вообще волосы не растут. Вон морда — гладкая как попка младенца.

— Я ничего не слышу, но признаюсь — мне здесь тоже неуютно, — ответил я, мельком поглядывая на чуткие эльфийские локаторы.

«Ну да. Удивительно как с такими лопухами ты вообще не оглох», — подумал я, хлопнув своего нечеловеческого спутника по плечу.

Громыхнуло минут через пятнадцать после эпичного возвращения Кравчика. Где-то в городе громко бухнуло. Совсем недалеко от нас. Я уж думал, что это очередной устроенный птицами обвал, но тут рокот пошёл по нарастающей. Грохочущие звуки начали удаляться по направлению к озеру, мы в это время как раз находились между двумя возвышающимися над дорогой зданиями и всё что я успел увидеть, пробежав немного вперёд — огромное пылевое облако медленно перекатывающимися клубами накрывает чёрную поверхность озера.

На то, чтобы поднять отряд и двинуться в путь ушло минут пятнадцать. Баронесса, которая в жизни не ходила столько на своих двоих, очень устала и раскапризничалась. Эх — не умею я воспитывать женщин…

Амадеуш со странным блеском в глазах вызвался нести её на руках, но после недолгих препирательств забота о Мари была поручена Бруно. Глупо улыбаясь, парень буквально порхал за нашими спинами, нежно прижимая к себе окончательно расклеившуюся девушку.

Мы всё шли и шли. Подземный город казался бесконечным мёртвым чудовищем, раскинувшимся на сотни и сотни километров, а мы словно бы попали в его прогнившие внутренности. Конечно же сама пещера хоть и была огромна, но всё таки не настолько — километров десять в диаметре и примерно восемьсот метров в высоту. Однако дорога всё время виляла, поворачивала и заворачивалась так, что порой вместо того, что бы двигаться вперёд, нам приходилось возвращаться, а порой и вовсе двигаться в обратном направлении вплоть до очередного изгиба. Расстояния в этом месте казалось бы произвольно удлинялись, а хаотичная архитектура постоянно создавала эффект новизны. Пройдя мимо трёхэтажного домика, его вполне можно было и не узнать с противоположенного фасада, в котором насчитывалось по пять-шесть этажей, да и крупные формы, как и стиль — менялись кардинально.