Шрифт:
– А нам далеко не надо, – ответил Стас, – нам итак хорошо. Только, приезжайте почаще…
– Левон, а вы вообще как у нас оказались, в этом… ну, в нашем Волобуевске? Это же от Москвы чёрте где! И зима.
Саркисов не стал раскрывать истинную причину своего появления, не переставая музицировать на электрооргане, схитрил:
– Да я же говорю, случайно. Не на той станции вышел, задумался, покурить вышел, а поезд – туту – и ушёл. А другой, какой мне нужен, сказали, будет утром. Вот я и остался. А когда, там, на станции, сказал, что хочу познакомиться с хорошими музыкантами, которые джаз играют, би-боп, хип-хоп, или фолк, мне на вас указали. Мол, есть такие, ненормальные, только в Волобуевске. Да это недалеко, сказали, рядом. Вот я и приехал.
Поверили ему или нет, было не ясно, но говорил он правдиво, весело, с улыбкой, перемежая слова отвлекающими музыкальными пассажами.
– А давайте-ка я вам кое-что распишу, как раз для вас, для вашего состава. – Предложил вдруг Саркисов.
– Да?!
– Конечно!
– Если можно.
– Можно, можно, – попеременно щуря глаза от сигаретного дыма, ответил маэстро, – давайте тетради…
Через двадцать минут оркестр уже проигрывал свои партии, а ещё через десять, почти свободно исполнял «Hello, Dolly». В основном для трубы Стаса. Правда, ненадолго застопорились на вступлении. Боб должен был изобразить игру на банджо. Маэстро показал Борису как добиться на гитаре такого эффекта, и специфического тремоло кистью руки… И получилось! Боб был в восторге (такая школа!)
«Хелло, Долли, лучше нет доли, Чем тебя опять увидеть и обнять. Я столько ждал, Долли! Долго звал, Долли! Я готов был бесконечно новой встречи ждать…»,напевая, хрипел в микрофон Саркисов, ревниво косясь на исполнение Стаса. Тот, в это время, остро и экспрессивно выводил музыкальную тему на трубе. Вилли, «выщёлкивая» басовые синкопированные ходы, задорно размахивал грифом бас-гитары, Арчи, за своей «кухней», вообще почти «вытанцовывал».
Пока музыканты разучивали «Hello, Dolly», Саркисов набросал партитуру для двух других солистов: Боба, сакс-альт, и Билла, Бориса Крутого, соло-гитара «Lilly was here». И сразу для Бориса, соло-гитара, «Europе», из репертуара Карлоса Сантана. Набросал гармонию, основные «ходы» и партию для солиста-гитариста. Партия, как он и все остальные музыканты отметили, не сложная, но напевная и с применением педали эффектов Touch Wah Vintage. Боб был в восторге. Такая интересная вещь, в смысле солешник, вся на легато, с грустью, с настроением… и музыкальные спецэффекты.
Когда Левон за органом наиграл её, девчонки немедленно принялись танцевать, влюблённо глядя на Саркисова и Бориса, Боба. Они вообще за каждую «вещь» голосовали ногами, танцевали. Такой уматный дядька, такие музыканты… О!
Только заполночь девчонки разошлись по домам. Музыканты и Саркисов остались. Что-то играли, разговаривали… Саркисова слушали… Он непрерывно курил. Разгонял дым рукой… Шутил.
Почти без сна, так ночь и прошла. Рано утром, Ленкин брат, по-холодку, отвёз на легковушке – Саркисова, Ленку, Толяна, Вилли, Арчи (другие провожающие не поместилось) на железнодорожную станцию. Проводили гостя. Не гостя, маэстро.
– Иван Маратович, – часов в десять утра, уже в дороге, как только вагон-ресторан открылся, сидя за столом, ожидая свой заказ, Саркисов позвонил на сотовый заместителю министра культуры. – Извини, дорогой, это я, Левон. Не рано?
– А, привет, дорогой, привет. Нормально. – Приглушенным голосом ответил Давыдов. – Не замёрз? Только быстро, пожалуйста, у меня совещание. Ты где?
– Отогрелся. Уже в поезде. Еду обратно. А как там, у нас?
В ресторане было малолюдно, но тепло. Витал аппетитный запах. Выстукивали колёса. Неспешно передвигались не выспавшиеся официанты. Монотонно раскачивались занавески. Тонко бренчали бутылочки столового прибора. За окном мелькали заснеженная пастораль. Невидимое в облаках солнце безуспешно высвечивало пространство. Зима. Скучно всё и не интересно. Никакой романтики.
– Хреново! Коммунальщики, как всегда, козлы!
– Опять не ожидали?
В телефоне послышалась ненормативная лексика в адрес коммунальщиков.
– Эт как всегда! – Согласился Саркисов.
– Ну, как там, нашёл этих… – Возвращаясь к делу, спросил Иван Маратович. – «Вдохновение» в Волобуевске?
– Нашёл. – Ответил Саркисов, рукой отыскивая муторно бренчащую бутылочку, прижал все, бренчание прекратилось. – Но для конкурса они не подойдут. Музыканты хорошие. Но солидного репертуара у них нет, ехать не с чем. – Убрал руку, бренчание возобновилось. Левон Ваганович вытащил среднюю бутылочку из гнезда, поставил на стол. Немузыкальный звук исчез. Только колёса продолжали ритмично выстукивать… – Я провёл им мастер-класс. Хорошие ребята, толковые, грамотные. – Вздохнул Саркисов. – Им пару лет бы ещё надо или хорошего наставника, в смысле школу.
– Вот как! Я так и думал. Жаль. Но ничего. Что-нибудь придумаем. Ты, Левончик, все расходы включи в отчёт, не забудь, и мастер-класс тоже… Кстати, может за тобой вертолёт выслать, чтоб, ну, себестоимость увеличить. Чтоб солиднее было. Волобуевск как-никак искал, мастер-класс давал, то сё, а?
– Не, Ваня, вертолёты я не люблю, меня в них тошнит, я уж лучше поездом.
– Солиднее бы было. Австралиец заплатит. Всё включено, как бы.
– Ваня, смотри сам. Я тебе не советчик. На «громкое» дело не напорись, на конфликт. Сейчас же, знаешь…