— Именем короля! Задержите герцогиню Д’Эгийон и человека по имени Шатобриан!

Шатобриан ускорил шаг, принуждая Изабель идти быстрее. Им удалось беспрепятственно выйти во двор. Ворота замка были распахнуты настежь, но путь к свободе преграждали около двух десятков стражников. Подняв над головами факелы, они внимательно осматривали всех, кто появлялся из дверей замка.

— Вот они! Они здесь! — раздались торжествующие вопли.

Шатобриана и Изабель окружили стражники. Несколько из них ринулись на беглецов, обнажив шпаги — один тут же рухнул с распоротым бедром, другого клинок Шатобриана легко, почти играючи, чиркнул под подбородком и воин упал, захлeбываясь собственной кровью, третий получил удар шпагой в живот и остался корчиться на припорошенной снегом брусчатке двора, четвёртого смерть настигла, когда он попытался зайти беглецам со спины — шпага каким-то кошачьим движением извернувшегося Шатобриана вошла ему прямо в сердце. Камни двора окрасились кровью. Шатобриан, стремительно двигаясь вокруг Изабель, не позволял никому ней приблизиться.

С балкона донёсся голос короля:

— Шатобриан, ваше умение владеть шпагой не может не вызывать глубочайшего восхищения, однако должен заметить, что положение ваше безнадёжно. Сдавайтесь, сударь, или нам придётся вас убить.

Услышав голос короля, воины отступили. Изабель же подняла умоляющий взгляд на Шатобриана и прошептала:

— Послушай его величество, сдавайся. Не думай обо мне. Ты должен жить, Ренар. Должен жить!..

— Наверное, ты права, — неожиданно услышала она в ответ. — Ваше величество, — возвысил голос Шатобриан, — не согласитесь ли вы дать мне немного времени на раздумья? Мне совсем непросто… отказаться от невесты.

— Конечно, сударь, — милостиво согласился король, — но только не долго. Не стоит испытывать наше терпение.

— Сир, — раздался рядом с королём недовольный голос герцога де Гиза, — позвольте мне наказать этого человека, как он того заслуживает.

— Мы должны быть снисходительны к нашим врагам, — нравоучительно заметил в ответ король. — К тому же, — продолжал его величество, — мы не сделаем ничего, что могло бы подвергнуть опасности жизнь герцогини Д’Эгийон. Пусть он подумает.

Шатобриан, сжав руку Изабель, прошептал:

— Не смотри на ворота, и не отходи от меня ни на шаг!

— Матушка, ещё один сюрприз? — вскричал радостно король, обращая к матери очаровательную улыбку, заметив плывущие по реке костры. — О, это изумительно! Хочется слагать стихи, глядя на эту красоту!

На какое-то время все забыли о существовании пленников. Их охраняли, но не трогали, ожидая решения короля. Внезапно смутный гул, уже какое-то время явственно слышимый и усиливающийся с каждой минутой, обратился в тяжёлый топот множества ног. Ворота, которые за время схватки Шатобриана со стражами успели запереть, слетели с петель под мощным ударом — стражников, охраняющих ворота, разметало в стороны. Показались ровные ряды копий, со всех сторон окружённые щитами, на которых вздымался белый единорог, горделиво вскинувший передние копыта. Кольцо стражников, окружавшее пленников, распалось.

Громовой окрик прогремел над затихшим замком:

— Поднять щиты!

Щиты раздвинулись, открывая ровные ряды воинов, готовых к бою. Шатобриан быстро втолкнул Изабель внутрь, под их защиту, и скомандовал:

— Сомкнуть щиты!

Щиты сомкнулись, скрыв Изабель.

— Отступаем!

Панцирь из щитов, ощетинившийся со всех сторон копьями, начал быстро отходить назад.

Последним отступал Шатобриан. Повсюду царило такое смятение, что никто и не подумал их преследовать и уж тем более атаковать. Ошеломлённое молчание нарушали только стоны раненых. Наконец раздался обескураженный голос короля:

— Кто-нибудь может объяснить мне, что всё это значит? Продемонстрированный нам строй очень напоминает железную черепаху римских легионеров. Кстати, кузен, — король повернулся к герцогу де Гизу и с откровенной иронией спросил: — Ваше предложение по поводу Шатобриана — оно всё ещё в силе?

— Вы видели?

Агриппа кивнул на тихий вопрос графа Шеверни и приложил палец к губам, показывая, что сейчас не время для разговоров. Осторожно пробравшись через полный суматохи двор замка к конюшне, они взнуздали лошадей и покинули Шенонсо, сразу за воротами пустив коней в галоп.

Почти следом за ними из ворот замка выехал большой отряд в полсотни всадников с факелами в руках. Спутники пришпорили коней, хотя погоня была снаряжена явно не ради них двоих.

Свет луны и идущая вдоль берега дорога позволяла гнать во весь опор. Но, свернув в лес, они вынуждены были придержать коней, а потом и вовсе пустить их шагом. Затенённая вековыми стволами деревьев, растущих по её обочинам, дорога едва различалась. Спутники то и дело рисковали стать жертвой низко нависающих ветвей.

— Я всё видел, — Агриппа наконец нашёл время для ответа. Лошадь под ним, споткнувшись о выступающий из земли корень, затанцевала на месте и беспокойно заржала. Агриппа похлопал её по шее, стараясь успокоить.

— Я видел, как Шатобриан совершил убийство. Но последующие события не укладываются в моей голове. У вас есть объяснение?

— Для начала, — ответил Агриппа, при помощи узды и шпор заставляя свою лошадь вновь пойти вперёд, — стоило мне его увидеть, как поручение его величества представилось мне делом совершенно невыполнимым. В отличие от вас, сударь, я и прежде встречал этого человека.