– Эй, почтеннейший, надеюсь, ты жив? – негромко окликнул его Такеши.

– Я-то жив. А что привело таких воинов в мою убогую лачугу? – отозвался старик.

– Ты торгуешь оружием, а нам нужен меч. Или я ошибаюсь, и ты торгуешь не оружием, а эликсиром вечной жизни? – усмехнулся Ал-Тор.

– Ты прав, юноша. Я торгую оружием, а что касаемо моего возраста, это уже совсем другая история, и она не продается. Но вы не ответили на мой вопрос, что такие воины делают в мой лачуге? Ведь вокруг полно хороших, богатых лавок.

– Ты прав, старик, лавок полно, только торгуют они откровенным дерьмом. А по поводу того, что твоя лачуга убога, так это ерунда. Иногда в такой вот лачуге можно найти удивительную вещь. Раковина-жемчужница тоже неказиста на вид, а внутри нее, скрывается истинная красота, – ответил Ал-Тор.

– Что ж. Ты мудр не по годам, юноша. Это меня радует.

– У меня были хорошие учителя.

– И эта фраза говорит о твоем уме. Ты не приписываешь все заслуги себе, помня о тех, кто научил тебя всему, что ты знаешь.

– Я стараюсь не забывать их, но мы пришли сюда по делу. Что скажешь, почтеннейший? У тебя есть что показать нам?

– Смотрите, – коротко ответил старик, жестом указав на стоящие у стен шкафы.

Такеши, недолго думая, распахнул дверцы ближайшего и отступил в сторону, давая дорогу юноше. В шкафах в идеальном порядке хранилось самое разнообразное оружие. Ал-Тор молча рассматривал каждый клинок, изредка прикасаясь ладонью к рукояти того или иного меча.

Наконец, словно решившись, он осторожно вытащил понравившийся клинок и, протянув его рукоятью вперед, передал гвардейцу.

– Попробуй вот этот.

– Пойдем на задний двор, – подал голос старик, – не люблю, когда посторонние видят мою удачу.

Поднявшись с табурета, старик с удивительным проворством выскользнул в неприметную дверь в дальнем углу лавки. Воины молча последовали следом за хозяином, мысленно удивляясь увиденному.

Отойдя в сторону, ветеран несколько раз взмахнул новым клинком и неожиданно начал раскручивать «Спираль вселенной». Так называлось одно из упражнений, которым Расул обучал своих солдат.

– Проклятье! Этот клинок словно слился с рукой, – восторженно воскликнул гвардеец, поворачиваясь к друзьям.

Ал-Тор молча улыбнулся и взял в руки клинок, внимательно осматривая лезвие, покрытое волнистым узором.

– Что скажешь, стальной? – мысленно позвал он. – Как, по-твоему, клинок хорош?

– Не сомневайся. Этот меч сделан на совесть. Он не подведет.

– Хорошо, – ответил Ал-Тор и повернулся к старику: – Мы берем его. Сколько ты хочешь за этот меч, почтеннейший?

– Я возьму с вас две трети его цены, если ты честно ответишь на мои вопросы, юноша, – последовал неожиданный ответ.

Ал-Тор передал меч гвардейцу и, заложив большие пальцы за пряжку ремня, внимательно посмотрел на старика.

– Хорошо. Спрашивай. Но учти, если мне не понравится твой вопрос или он коснется чего-то, о чем я не желаю говорить с посторонними, я не отвечу.

– Это справедливо, – согласился старик. – Может быть, мы присядем, выпьем вина и поговорим без посторонних? – спросил он, делая приглашающий жест.

– Мне нечего скрывать от моих друзей. Они знают обо мне все и даже больше, – ответил Ал-Тор, направляясь в лавку.

Достав из под прилавка кувшин с вином и удивительной красоты серебряные чаши, старик разлил вино и, пригубив напиток первым, уселся на табурет.

– Итак, юноша, мой первый вопрос. Почему ты взял именно этот меч?

– Я увидел именно то, что искал.

– Откуда вы знаете «Спираль вселенной»?

– Нас всех учил великий мастер меча, которого, к сожалению, больше нет.

– Кто подсказал тебе, что этот клинок хорош?

– С чего ты взял, что была подсказка, почтеннейший?

– Я услышал отголосок мыслеречи. С кем ты говорил?

– На этот вопрос я не отвечу. Это только моя тайна.

– Ты и на предыдущие вопросы не ответил. Точнее, ты сказал правду так, чтобы невозможно было догадаться, кто вы такие и откуда.

– Ты просил ответов, и я дал их. Не моя вина, что они тебе не нравятся. Во всяком случае, я был честен с тобой.

– Как давно не стало Расула? – неожиданно спросил старик.

– Давно, – тихо ответил Ал-Тор, – очень давно. Ты знал его, старик?