— Конечно, господин, — поклонился Шаран и, хлопнув в ладоши, вызвал служанку.

Воины опустились за выбранный стол, и Лин тихо спросила:

— Ты не мог бы мне объяснить, где ты научился так понимать людей? Старик даже дар речи потерял.

— Все просто. Его жадность написана у него на лице. Он даже вспотел, когда увидел золотую монету. А по поводу доноса я не сомневался, что он потихоньку промышляет всем, пытаясь угодить и вашим и нашим. В таких местах это обычное дело. Такие подонки плохо кончают, но раз уж он дожил до таких лет, значит, достаточно ловок.

— Ты на воле всего несколько лет и уже так много знаешь о людях.

— Я быстро учусь. Кроме того, я прошел пешком через все западные земли. Везде я чему-то учился. Да и тот монах многому меня научил. Это единственный человек, которого я вспоминаю с благодарностью.

— А я? — задала Лин чисто женский вопрос.

— Мы слишком мало знакомы. Кроме того, мы вместе, а для воспоминаний нужно расстаться и должно пройти время.

— Наверное, ты прав. Я тороплюсь.

Паланг молча пожал плечами. Служанка принесла вино.

— Пойду, проверю Сапсана. Хочу быть уверен, что с ним все в порядке, — поднялся Паланг.

— Конечно. Не беспокойся, я оплачу вино и буду ждать тебя здесь, — улыбнулась Лин.

В несколько шагов он пересек зал и скрылся за дверью. Бросив служанке несколько медяков, Лин оглядела зал. Народу было не много. Похоже, жизнь в этой харчевне начиналась только ночью. К столу подошел Шаран.

— Комната готова, госпожа. Я приказал постелить новые матрасы.

— Спасибо, хозяин. Мы это запомним. Скажи, много народу бывает в твоей харчевне?

— Много, госпожа. Вы кого-то ищете?

— Моему другу нужен один человек. Он хочет узнать, где он живет.

— Все, что вам угодно, госпожа. Только скажите старому Шарану, кто вас интересует, и я все узнаю.

— Я запомню твои слова, — кивнула головой Лин.

Шаран отправился на свое место, за стойку. Присев на высокий табурет, он принялся старательно делать вид, что смотрит в крохотное окно, затянутое бычьим пузырем, исподтишка рассматривая маленькую воительницу.

Сильный пинок в дверь заставил Шарана вздрогнуть. В харчевню ввалились семеро громил самого бандитского вида. С шумом, топотом и лязгом оружия они расселись за свободными столами и громогласно потребовали вина. Две служанки бегом кинулись обслуживать гостей.

Промочив глотки, бандиты осмотрелись и дружно уставились на крохотную амазонку.

— Эй, Шаран, старая крыса! Что это за малышка тут у тебя? — завопил главарь.

Слегка поморщившись, Лин осталась спокойно сидеть, делая вид, что ее это не касается. Быстро подойдя к главарю, Шаран принялся что-то объяснять, кивая головой и разводя руками.

— Большой, говоришь? — громко переспросил главарь. — Что ж, посмотрим, насколько большой. Скоро вернется Буйвол с парнями, тогда и повеселимся.

Взявшись за голову, Шаран кинулся в подсобку. Главарь, поднявшись, подошел к Лин.

— Эй, крошка, зачем тебе один глупый верзила? Пойдем со мной, у тебя будет все, что ты захочешь, если поведешь себя ласково.

— Я не сплю со свиньями, — громко ответила девушка, презрительно глядя в лицо главарю.

— А вот за это ты заплатишь нам всем, — зарычал бандит, протягивая лапу к девушке.

Молниеносным движением Лин выхватила кинжал, полоснув по тянувшемуся к ней запястью. Острое, как бритва, лезвие рассекло вены и сухожилия. Фонтаном ударила кровь, заливая стол и заплеванный пол. Взвыв от боли, главарь схватился за поврежденную руку. Один из бандитов, не растерявшись, достал кусок веревки и быстро перетянул руку выше раны. Остальные с удивлением обступили главаря, оглядываясь на крохотного воина, стоявшего с кинжалом в руке.

Дверь снова распахнулась, и в зале прибавилось народу. Первым вошел человек, чьи размеры поражали человеческое воображение. Рост его не уступал росту Паланга, но в отличие от него, он был почти такой же в ширину. Огромная голова была совершенно лысой, необъятный живот был перетянут широким красным кушаком, синие шелковые штаны, казались мешками, в которых перевозят овощи.

Остальные трое были обычными людьми, но явно не самыми благонадежными жителями этого города. Увидев, что в зале творится что-то необычное, толстяк замер, пытаясь сообразить, в чем дело. Когда бандиты расступились, он наконец разглядел окровавленную руку главаря.

— Кто это сделал? — заорал он, и заплывшие жиром глазки налились кровью. В этот момент он действительно напоминал разъяренного буйвола.

Кто- то из бандитов молча указал на стоявшую девушку.

— Что? Эта пигалица осмелилась обнажить оружие против Хана? И вы молча стоите?

— Хан жив. Он сам решает, что делать, — робко ответил один из бандитов.

Подняв голову, главарь прошипел сквозь зубы:

— Возьмите ее живой, отродья ослов. Только живой!

Бандиты быстро рассыпались полукругом, прижимая девушку к стене.