В одежду подобной расцветки мог вырядиться только абсолютный дальтоник, для которого все попугаи мира были раскрашены в единый унылый колер. Или же человек творческой профессии - либо не обращающий внимания на светские условности, либо давным-давно сошедший с ума от осознания своей гениальности.

Второй всадник оказался гораздо моложе и одет несколько проще: круглая шапочка-таблетка, вышитая черным бисером, коричневая шелковая рубаха с золотыми оторочками и подпоясанная серебряной тесемкой, брюки удивительно невнятной расцветки и, как ни странно, обычные дорожные сапоги. Без претензий.

У обоих на чересплечных перевязях болтались устрашающего размера шпаги, смотревшиеся на экстравагантной парочке гораздо нелепее, нежели клоунские молотки-пищалки на поясах сотрудников ОМОНа.

Проезжая мимо путников усатый господин внимательно осмотрел их - Денис шел с нарочито независимым видом, глядя строго перед собой; Харитон же на миг окинул всадников любопытствующим взором и, словно потеряв к ним интерес, принялся разглядывать дорогу под ногами. Будто потерянные деньги выискивал.

Пестро одетый наездник внезапно остановил коня - тот сердито замотал головой, нетерпеливо топчась на месте - и, повернувшись в сторону пешеходов, зычно вопросил, надменно глядя на них сверху вниз:

–  Кто такие? Почему не отдаете мне должных почестей?
– Молодой всадник тоже остановился, чуток не доехав до гневливого усача: вид у юного спутника был скучающий, брюзгливый.

–  Милый Люстер, - сказал он устало, - хватит вам, ведь уже четвертый раз за утро. Идут себе люди, и пусть идут. Откуда им знать, кто вы? Боюсь, нарветесь когда-нибудь на неприятности.

–  Они, дорогуша Пай, не отдали мне обязательный поясной поклон, - начиная закипать, возразил "милый Люстер", - мне, главному королевскому художнику! Да меня каждая собака в столице знает… Я человек высокой культурной организации, тонких душевных порывов, меня нервировать никак не можно! И дразнить тоже не рекомендуется.

–  Здесь не столица, - ровным голосом напомни Пай.
– И даже не центральная часть королевства.

–  А плевать, - возвестил главный королевский художник, - у меня душа от несправедливости горит! Сегодня кто-нибудь обязательно должен быть наказан, иначе бессонница мне гарантирована. Все, я принял решение, - Люстер, утробно рыкнув, схватил кнут - умело взмахнул им, расправляя в воздухе, - и нанес удар по ближнему к нему, безоружному, мирному путнику.

По Харитону.

Это было непростительной ошибкой.

Беглер неуловимым движением уклонился от удара, ловко прижал туфлей стукнувший о землю конец кнутовища и, ухватившись обеими руками за среднюю часть плетения, сильным рывком выдернул оружие из руки "милого Люстера". Вернее, хотел выдернуть - крепко державший рукоять главный королевский художник не ожидал такого маневра и попросту вывалился из седла, запутавшись ногой в стремени. Люстер грузно упал на землю головой вниз: в наступившей тишине раздался отчетливый хруст ломающихся позвонков.

Пай соскользнул с лошади, молча выхватил шпагу и немедля атаковал Харитона. Возможно, будь у беглера чуть больше времени, он бы тоже успел выхватить шпагу из ножен покойного - да-да, несомненно мертвого - Люстера, и провел бы мастер-класс по фехтованию, в конце-концов чем дубинка хуже шпаги, многие приемы схожи - но времени у Харитона не было. Потому, резко подавшись вбок, одновременно отбив левой рукой летящий в него клинок и тем направив острую сталь мимо себя, он самым подлым, самым нечестным образом нанес противнику сокрушительный удар кастетом в висок.

Когда Харитон успел вооружиться, Денис не заметил - похоже, беглер при необходимости мог действовать куда быстрее обычного человека. Вернее, не тренированного Башенными боями на выживание.

Пробежав по инерции пару шагов, Пай замертво рухнул на землю. И больше не поднялся.

–  В-вы… ты убил их?
– заикаясь спросил Денис, не в силах отвести взгляд от разноцветного государевого художника: тот лежал с высоко задранной, застрявшей в стремени ногой - раскинув руки, грудью на земле - а усатое его лицо было ужасным образом повернуто к чистому полуденному небу.

–  Нет, на время усыпил, - хмыкнув, ответил беглер, обтирая кастет пучком сорванной травы. Денис перевел на него затуманенный, ничего не понимающий взор.
– Да убил же, убил. Ты что, никогда раньше покойников не видел?

–  Нет, - честно признался парень.
– Только в кино. В постановках.

–  А, понятно, - Харитон уронил кастет в карман.
– В Башне не дерутся понарошку. Там, напарник, закон фронтира: если уж достал оружие, то бейся до конца. Каким бы он ни был.
– Беглер подошел к художнику, сел возле него на корточки и принялся обшаривать карманы. Глянув на остолбеневшего парня, зло прикрикнул на него: