Дядюшка Винни, остолбенев от увиденного и став белее собственной бороды, продолжал сидеть во главе стола: нынче он походил на одного из каменных гномов, охранявших замок от лихих людишек.

–  Что, дядюшка, не ожидал?
– язвительно сказал Леонардо, неспешно подходя к родственнику.
– Ведь правда же удивительно получилось, да? Насколько я помню, у вас, у каждого, имеется высшая магическая защита… имелась, хе-хе.
– Колдун, аккуратно сдвинув в сторонку полу чародейного плаща, сел на стол и указал пальцем на бороду Винни: борода, сама по себе, начала заплетаться в длинную тугую косичку.

–  Но как?
– только и смог произнести дядюшка Винни.
– Как?!

–  Я же предупреждал, - укоризненно молвил Леонардо, с интересом наблюдая как заплетенная косичка захлестывает горло дядюшки и постепенно затягивается в петлю.
– Двадцать пять лет в магорезервации, бок о бок с безумными - с официальной точки зрения безумными, разумеется, - колдунами-отступниками… что им ваша классическая магия! Теория волшебства у них построена абсолютно на иных принципах. Мне оставалось только одно из двух - или окончательно сойти с ума, или же принять их чуждую веру. Угадай, что я выбрал?

–  Этого не может быть, - прохрипел дядюшка, начиная синеть лицом, - никто из них не может колдовать! Перед заключением в резервацию мага лишают его спо… способностей… тебе ли не знать… а жезл ты все равно не… не возьмешь, твой отец это предус… мотрел.

–  Зря не дослушал, мой забавный родственничек, - Леонардо щелкнул пальцами: тело дядюшки взлетело в воздух, едва ли не к далекому потолку, и закачалось там - судорожно подергивая ногами, повешенное на собственной бороде.
– Я выбрал оба варианта, бедный дядя Вилли… Как видишь, это дало замечательный результат, - любуясь устроенным им разгромом, с гордостью заметил колдун.

Барт внезапно почувствовал, как ослабли тиски волшебной одежды - он вновь стал самим собой. Вновь стал свободен.

А еще мастер-вор почувствовал, как у него до невозможности болят кисти рук: ажурные перчатки превратились в обугленные лохмотья, сквозь которые там и тут проступали волдыри серьезных ожогов.

–  Действительно, - заметив, спохватилась маска, - и впрямь непорядок, с такими руками много не наработаешь. Ну-ка, выпей поминального - хе-хе, сейчас вполне уместного!
– эликсира здоровья и долголетия. Не бойся, не отравишься.
– Барт, шипя сквозь зубы от боли, взял с подноса темную бутыль, откупорил ее, налил в бокал до краев тяжелую коричневую жидкость, понюхал ее с сомнением. Пахло славно, чем-то весенним, цветочным; не долго думая, мастер-вор осушил бокал до дна. Собрался было налить еще, но Леонардо сказал строго:

–  Больше не пей. Эликсир в больших дозах смертельно опасен! А мне надо чтобы ты закончил дело и вернулся в корчму… Ну как, начало действовать?
– Барт посмотрел на руки: волдыри исчезли, будто их никогда и не было.
– Отлично, - одобрил увиденное колдун, - теперь можно идти за жезлом. Кстати, эликсир лечит не только ожоги, но и многое другое; в общем, полностью восстанавливает нормальную работу организма… ээ… живого организма, мертвых он не поднимает, - уточнил Леонардо.
– Правда, не сразу, но часа через три-четыре ты будешь весьма удивлен результатами.

–  И лицо?
– с надеждой спросил Барт, направляясь к одной из лестниц, ведущих на второй этаж.

–  Лицо? В каком смысле?… А-а, ты о себе, - понял колдун.
– Разумеется, и оно тоже… Давай, поторапливайся, - приказал он.
– До рассвета осталось совсем мало времени!

–  А причем здесь рассвет?
– поинтересовался мастер-вор, торопливо поднимаясь по мраморным ступенькам.
– Ожидается приезд очередных претендентов на жезл всевластия?

–  Нет, - с усмешкой в голосе ответил Леонардо, - к сожалению. Просто замок развалится с первыми лучами солнца - я же убил всех, кто поддерживал его своей магией… Здесь, вор, практически все создано с помощью волшебства. С рассветом чары рассеются и то, что было заколдовано, вернется в свое первоначальное, домагическое состояние. Не хочешь же ты оказаться под рушащимся потолком или под камнепадом бывших стен?
– Барт промолчал. Впрочем, вопрос не требовал ответа.

На втором этаже, точно так же как и на первом, хватало и гобеленов, и многочисленных картин: развешенные между дверями комнат, они создавали странное впечатление - будто бы оказался мастер-вор не в колдовском логове, а на самом настоящем вернисаже. Были тут и батальные сцены, и лирические пейзажи, и натюрморты, и портреты: кого именно запечатлели на тех портретах, Барт понятия не имел. А колдун не считал нужным вдаваться в пояснения.

Возле одного из таких междудверных проемов с картинами Барт вдруг и остановился, уставился на вывешенные там полотна. Пара пейзажей - утро в лесу, белый единорог посреди зеленой поляны; бушующее море с одиноким корабликом, - и натюрморт. На полотне был изображен обитый черным бархатом ларец с открытой крышкой: в отдельном углублении, на том же черном бархате лежал жезл, более похожий на короткую бандитскую дубинку, нежели на волшебный артефакт; рядом, в соседнем углублении, находилась записная книжка в кожаном переплете. Судя по свежести и яркости красок, картину написали сравнительно недавно - лет пять тому назад, не более.

–  Чего стоим, чего смотрим?
– брюзгливо спросил Леонардо.
– Гранд-колдун любил на досуге побаловаться живописью… терпеть не могу подобное творчество.

–  Изучаю, как выглядит то, что мне надо найти, - коротко ответил Барт, отвернулся от картин и направился дальше по балкону.

–  Нам сюда, - поспешно сказал колдун возле одной из дверей; Барт нажал позолоченную ручку и осторожно, опасаясь каких-либо чародейных подвохов, вошел в кабинет покойного гранд-колдуна.

Кабинет не отличался роскошью: книжные полки вдоль стен, окно, рабочий стол с привычным многосвечным подсвечником, диванчик поодаль от стола - нехитрая обстановка ученого книгочея и научного затворника. Справа от входа поблескивал зеркальными дверцами высокий шкаф, для книг явно не предназначенный: в подобных шкафах, как правило, знатные люди держат или хорошую выпивку, или нечто, для чужих глаз недозволительное. Скажем, новомодные рукописные журналы с рисунками фривольного содержания. Или нижнее белье. Или…