Звуки наверху стихли, и не осталось ничего, кроме воя ветра и шелеста дождя. Потом я услышал другой звук – мерный стук кованых сапог по каменной площадке над нами.

Часовые. Их было двое. Мы снова превратились в неподвижные столбы песчаника, хотя нам едва ли угрожала настоящая опасность. Я сомневался, что часовые будут выглядывать из-за парапета – они бы все равно ничего не увидели, и, кроме того, их смена подходила к концу. Я ни на миг не тешил себя надеждой, что у входа в пещеру не окажется охраны.

Очень медленно, словно с огромной неохотой, небо сменило цвет с черного на темно-серый. Наверху снова послышался звук шагов, бряцание доспехов и оружия. Затем я услышал голоса – неразборчивый пароль и отзыв, смех и удаляющиеся шаги часовых, смененных со своего поста.

Возможно, было бы легче снять первую смену часовых: усталые, замерзшие люди представляли собой более легкую добычу. Но тогда вторая смена могла бы поднять тревогу, не увидев своих товарищей. Я снова прислушался и невольно проникся уважением к противнику. Эти часовые добросовестно выхаживали взад-вперед, а не прятались от непогоды. Они не болтали и не смеялись. Я слышал, как они проходят надо мной и возвращаются обратно. Для верности я предпочел бы повторить эту процедуру несколько раз, но небо светлело с каждой минутой.

Я подкрался к сержанту Йонгу и обратился к нему на языке жестов. Два пальца... вытянутые пальцы полоснули по горлу... пальцы указывают на землю, а затем дугой выгибаются вверх... Йонг кивнул, и я увидел, как блеснули его белые зубы. Он поманил к себе трех других хиллменов. Те сняли свои заплечные мешки и передали их остальным. Ножи беззвучно выскользнули из ножен, и четверка заняла позицию под парапетом.

Шаги приблизились... удалились... снова приблизились, и тут четыре фигуры перепрыгнули через низкую стену. Я услышал шарканье ног, обутых в сапоги, придушенный вскрик, не громче кошачьего мяуканья, а затем хриплый клекот.

Я одним прыжком перемахнул через парапет, сержант Виен последовал за мной. Часовые лежали на площадке; кровь из их перерезанных глоток смешивалась с дождевой водой в лужах. Было уже довольно светло. Я заметил виноватое выражение на лице одного из хиллменов, и понял, что по его вине один из часовых едва не успел поднять тревогу. Сержант Йонг сурово накажет его, если мы выживем в ближайшие несколько часов.

Через минуту наш маленький отряд в полном составе собрался на площадке.

– Йонг, сбрось этот труп вниз, – распорядился я, указав на тело одного из часовых. – Куда-нибудь подальше.

Йонг нахмурился, не понимая, почему я не хочу спрятать оба трупа, но выполнил приказ. Я внимательно прислушался, однако не услышал звука удара при падении тела.

– Другого положи лицом вниз... вон там, – я указал на скалу, расположенную футах в пятидесяти ниже по склону, куда было не так-то легко добраться.

Четверо солдат подхватили второй труп, потащили его вниз и аккуратно разместили в указанном месте.

Любой, кто выглянет из-за парапета, увидит мертвеца: именно на это я и рассчитывал. Но даже Биканер не вполне понимал, в чем дело, поэтому я вкратце познакомил его со своим замыслом. Если кто-нибудь выйдет на террасу и не обнаружит часовых, он первым делом решит, что произошел несчастный случай. Выглянув наружу, он увидит тело своего товарища, сорвавшегося вниз по неосторожности. Потом он вызовет на подмогу других людей, чтобы спуститься к раненому или погибшему часовому и посмотреть, нельзя ли что-нибудь сделать для него. Крики предупредят нас о том, что обратный путь для нас закрыт, и тогда у нас будет время для поисков другого выхода... по крайней мере, я на это надеялся.

Теперь я возглавил процессию, а Тенедос держался за мной. Я приставил к нему своих лучших людей: им объяснили, что их смерть мало что значит по сравнению с жизнью Лейша Тенедоса, и я не сомневался в их самоотверженности.

Так мы вступили в логово Товиети.

Вход в пещеру имел форму перевернутой буквы V высотой почти в сто футов. Футов через пятьдесят от террасы потолок скруглялся, превращаясь в арку. Дождь и холод остались позади – мягкий, ласковый ветерок дул нам в лицо. Здесь было гораздо теплее, чем в тех пещерах, которые я исследовал в детстве. Возможно, это гора когда-то была вулканом и ее недра согревались раскаленной лавой, а может быть, Товиети грели ее с помощью колдовства.

Утренний свет исчез, и наш путь теперь освещался только факелами, установленными в нишах, вырезанных в стене. Пламя было слабым, и я очень надеялся, что внутри все спят.

Потолок пещеры стал ниже, проход сузился так, что по нему не могло пройти более пяти человек в ряд. Я заметил признаки беспокойства на лицах некоторых солдат и понадеялся, что дальше путь сужаться не будет: определенные страхи овладевают человеком помимо его воли, и один из них – страх перед замкнутым пространством, или клаустрофобия. Однако проход не сужался, а изгибался и поворачивал между колоннами из природного камня, похожими на ножки грибов и тянувшимися от пола до потолка.

Эта пещера представляла собой не только превосходное убежище, но и надежную крепость: горстка людей могла использовать каменные колонны для прикрытия во время боя и совершать оттуда внезапные вылазки.

Потолок снова стал выше; в стенах появились боковые коридоры, ведущие в разных направлениях. Тенедос уверенно указывал вперед, и мы продолжали идти по главному тоннелю. За некоторыми из боковых проходов, очевидно, находились жилые помещения – оттуда доносилось похрапывание спящих людей.