Я быстро изучил список и обнаружил именно то, чего ожидал: мне предлагались места, где я не смогу привлечь к себе внимание общественности и буду несчастлив ровно настолько, что вскоре захочу выйти в отставку.

Поэтому я выбрал наихудшее... по их разумению. Поздравь меня, капитан: отныне я возглавляю отдел Военного Чародейства в Командном лицее.

Это военное заведение выпускало «ручных» домициусов, кандидатов на самые высокие посты в штабе армии. Офицер, направленный туда, гарантированно получал генеральский чин до выхода в отставку, если не совершал какого-нибудь невообразимого проступка.

– Еще до знакомства с тобой я хорошо знал, какого невысокого мнения о магии придерживаются в армии, – продолжал Тенедос. – Таким образом, они надеются, что армейский монстр пропустит меня через свои кишки и вытолкнет во тьму забвения, а мои радикальные теории останутся пустым звуком.

Однако именно там, в Командном Лицее, я собираюсь доказать свои идеи и найти последователей, в которых нуждаюсь. Если задача окажется мне не по плечу... что ж, значит, Сайонджи выбрала недостойное орудие для воплощения своих замыслов. Но я в этом сомневаюсь.

В его глазах появился странный блеск.

– О да, – произнес он. – О да, Совету Десяти предстоит горько раскаяться в своем сегодняшнем решении!

Я был рад, что хотя бы один из нас остался доволен.

Что касается меня, то, несмотря на заверения Тенедоса, я ощущал себя зверем, пойманным в ловушку.

Я решил больше не оставаться во дворце. Быстро собрав свои пожитки, я подготовился к переезду в казармы Золотых Шлемов. Тенедос обещал позаботиться о Йонге и уберечь его от неприятностей, зачислив его в свой штат. «В наши беспокойные времена человеку всегда могут пригодиться услуги профессионального головореза», – заметил он.

– Дамастес, друг мой, – сказал он на прощание. – Надеюсь, в следующий раз мы встретимся в более счастливое время и при более благоприятных обстоятельствах. Разумеется, если ты тоже этого хочешь.

После короткого раздумья я улыбнулся. Я выбрал своим уделом жизнь солдата и искателя приключений, а общество Провидца до сих пор обеспечивало их в полной мере. Я был крепок духом и телом и узнал бесчисленное множество вещей за тот год, который мы провели вместе.

– Провидец Тенедос, – проговорил я официальным тоном, – вам нужно только позвать меня, и я снова последую за вами.

Так я принес свою первую клятву верности Лейшу Тенедосу. Она была наименее торжественной из всех, но наиболее важной, если помнить о нашем семейном кредо: «Мы служим верно».

Я попрощался с Тенедосом и пообещал навестить его в лицее сразу же после того, как займу свой новый пост.

Я спросил Карьяна, хочет ли он остаться моим слугой (я знал, что получу на это разрешение) или же вернуться в 17-й Уланский полк. Он глубоко задумался, затем хмыкнул и произнес:

– Посмотрим, как тут у них поставлена служба. По крайней мере, на первое время... сэр.

Нам предложили карету, однако в ней не было надобности: все наши пожитки уместились в седельных сумах Лукана и Кролика. Кролик уже привык носить других всадников, поэтому лишь коротко заржал, когда Карьян уселся в седло, и мы отправились в расположение Золотых Шлемов.

Члены Совета Десяти могли казаться самодовольными болванами, но то, как они разместили армейские части в Никее, свидетельствовало о крайней осторожности. Главные армейские корпуса располагались через квартал к северу от дворца Совета, как и две другие полковые штаб-квартиры, в пяти минутах марш-броска. Я невольно задавался вопросом: насколько же Совет Десяти доверяет собственным гражданам?

Один из рукавов реки Латаны проходил примерно в полумиле к западу от нас, делая большую петлю, где располагался один из огромных никейских парков, носивший название Хайдер-Парк. Собственно, этот парк и отделял дворец от казарм Золотых Шлемов.

Несмотря на зимнее время, погода оставалась довольно мягкой и приятной, что обычно для Никеи, самого северного и ближайшего к экватору из всех нумантийских городов. Проезжая по парку, мы восхищались гравийными дорожками, декоративными оградами, живыми изгородями, тавернами на открытом воздухе и искусственными прудами, где плавали лебеди. Самым любопытным мне показалось то обстоятельство, что все люди, которых я встретил здесь, были хорошо одеты и выглядели довольными жизнью, чего нельзя было сказать об остальных горожанах. Возможно, беднейшим слоям населения запрещалось ходить сюда по специальному постановлению городских властей, а возможно, такой порядок поддерживался в силу древнего обычая.

Кирпичные казармы Золотых Шлемов раскинулись среди живописных лужаек, парадных площадок для строевых занятий и полей для игры в ролл с аккуратно подстриженной травой. Хотя я заранее знал, что новое назначение мне не понравится, я невольно улыбнулся, когда мы въехали в расположение полка через арочный вход. Группа штрафников под бдительным оком сержанта орудовала лопатами, внося удобрения под деревья, стволы которых, согласно уставу, были выкрашены белой краской; другой уоррент-офицер, лающим голосом выкрикивая приказы, гонял группу новобранцев по плацу; чем-то озабоченный легат прошел по одной из вымощенных камнем дорожек, едва ответив на салют встречного улана.