– А что там, за горами? – спросил Виштальский у Кагаги, обшаривая глазами стены горской крепости.

– Никто не знает, – был ему ответ.

– То есть как? Ты хочешь сказать, что никто ни разу не спускался с гор?!

– Почему не спускались? Спускались. Но только в одну сторону, в эту. В курредатскую. А восточный склон – табу.

– Но почему? Должна же быть хоть какая-то причина?

– Ну, наверное. Старики говорят, раньше с востока лучи такие доходили, невидимые, но убийственные. Смерть-лучи. Постоит человек на склоне, а потом у него по всему телу язвы. Одно междолуние кое-как протянет и загибается. Но это было давно, очень-очень давно. Раньше у нас даже обычай такой сущестовал – преступников на склон отводить. Стражники большими медными щитами прикрывались, а злодеи так шли. Их там привязывали к каменным столбам и оставляли погибать.

– И как?

– Раньше они просто сгнивали, не сходя с места. За неделю все мясо опадало с костей. А потом. Не знаю. Лик Пини говорил, что смерть-лучи ослабли и больше не убивают. Может, и так… В общем, те, кого мы привязывали, дохли не сразу, а денька через два. Голод их доканывал, голод и жажда. И солнце. Но вниз, на ту сторону все равно никто не спускается. Страх – он крепко сидит. Был один, правда, Гали Пун из соседнего клана. Он спустился с гор. Его долго не было, все лето, а потом вернулся. Старики его оборотнем объявили, а Гали только плечами пожал и ушел.

– На ту сторону?

– Не, на эту.

– Понятненько.

Давид первым въехал за стены крепости и двинулся узкой улочкой, зажатой стенами домов. Народу скоплений видно не было, лишь двое-трое сморщенных старцев выглядывали с крошечного балкончика, кланялись и бормотали: «Тао-хэ куруа… Тао-хэ куруа…»

– Они приветствуют всех, – перевел Кагаги.

– Ишь, какие приветливые стали! – пробурчал Зесс. Миновав негостеприимные стены, рыцари выбрались на восточный склон Пустынных гор, спустились на километр и попали в узенькую долинку без видимого входа-выхода.

– Тут через пещеру надо пробираться, – объявил Кагаги, – я покажу! Гали Пун все подробно рассказывал.

Там, где кончалась неприметная тропа, поток застывшей лавы образовал неровную стену – этакий лавопад, где вязкий андезит ложился тяжелыми складками. Стена походила на слоновью кожу под увеличительным стеклом – такая же серая и морщинистая.

Кагаги проехал вдоль обрыва и свернул в незаметный проем. Давид только головой покачал – он бы вряд ли заметил вход. Здесь каменный «занавес» смещался, открывая неширокую щель, – края заходили друг за друга. Смотришь в упор, а видишь монолит – зияние не выдавало себя даже тенью.

Вход в пещеру был широк, но в высоту поднимался всего метра на полтора.

– А долгоноги пролезут? – засомневался Виштальский.

– Пролезут! – веско сказал Когг. – Надо будет, они и на дерево заберутся!

Давид спрыгнул с седла и потянул за уздечку вниз.

Маус без особой охоты опустился на колени, зафыркал и пополз враскорячку, рывками пробираясь в пещеру. Младший приор полез следом.

Узкий вход расширялся рупором, пока не раздулся темным залом. Пол пещеры был весь в наплывах, словно наледь на реке.

– Фонари я заправил, – доложил Зесс.

– Запаливай!

Рыцари цепочкой, ведя долгоногов в поводу, двинулись за Яром Кагаги. Высокий узкий переход соединял первый зал со вторым. Второй был куда обширнее, но почти всю площадь его занимало подземное озеро – холодная вода стояла черным зеркалом, отражая блики фонарей. Смутными пятнами в глубине проплывали рыбы, иногда поднимаясь к поверхности и выставляя наружу пучки усиков. По холодным стенам вяло ползали гигантские слизняки. Иногда они срывались и с шумом падали в черную воду. Тогда рыбы резко добавляли яркости свечению своих телец и прыскали в стороны, а слизень торопливо выползал на берег, освещая собой галечное дно.

Фонарь Давида замерцал и потух, но полной тьмы всё равно не было – мягкий, мертвенно-синий свет разливался по пещере, бледными пятнами выделяя лица. Светились пещерные грибы, жмущиеся к сырой стене. Более всего они походили на мячи в наборе – шляпки раздувались до величины волейбольного и футбольного мячей или ужимались к размерам мячика для гольфа. Грибы жались вместе, образуя грозди и пованивая гнильцой.

Хозяйственный Пусс набрал три полных мешка скользких крепких грибов. На ходу они терлись и скрипели, будто резиновые.

– Кхенти! – Кагаги подошел и указал на тесный проход, уводящий неведомо куда. – С долгоногами идти еще долго, но можно пролезть коротким ходом. Если протиснемся.

Давид припомнил свои занятия в спелеоклубе и кивнул:

– Попробуем.

Кагаги лег на живот и посветил в квадратное отверстие, которым начиналась отвесная шахта.

– Вниз! – сказал он.

– Я первый, – сказал Дава бодро и полез в черное зияние.

– На всякий случай, кхенти. Веревкой обвяжитесь.

– Вяжи!