– Как? – спросила Эльза, дотянувшись до свечи.

– Просто я понял, кто она на самом деле. Я был на войне, Эльза, я убивал людей, и долгое время не мог… Прийти в себя.

Королева затушила одну из свечей. Теперь источником света была лишь та, что горела у самого окна. Сквозь стекло доносился вой удивительно сильного ветра, и капли морской воды медленно сползали по борту корабля, словно стучась в кабину. Девушка подошла к свече, но остановилась, не решаясь дотянуться… Корабль сильно качнуло. Должно быть, большая волна подхватила его, подняла к небу. Сейчас еще раз тряхнет перед спокойной дорожкой…

– Мы творили ужасные вещи, Эльза, ужасные… Только я смог устать от них. А Катерина не смогла. Потому что она сама по себе ужасна. О, ты не знаешь, что ей нравилось вытворять с хорошенькими молодыми девицами, как нравилось издеваться над детишками.

Светловолосая королева знала, что дальше расспрашивать не станет. Ей хватит и того, что она уже успела услышать. Подтверждение. Больно. Противно. Унизительно. Теперь Эльза по-другому смотрела на Катерину и ее попытки хорошо выглядеть в присутствии Джека, на все эти косые взгляды, брошенные в его сторону и на бесконечно милые комплименты, произнесенные не слишком тихо. Для нее ничего не кончено. Королеве кажется, что ее многолетний роман должен продолжиться.

Джек поднялся. Он собрал все свои силы, чтобы встать и подойти дрожащей то ли от злости то ли от страха жене. Каждый шаг давался ему тяжело, словно юноша уже давно спал, и только сейчас скинул с себя всемогущую дрему. И краткое расстояние между ними казалось огромным.

А мышцы не слушались его, суставы болели, и ноги казались несуразно тяжелыми. Супруг достал свечу, за которой шла его дорогая жена. Он задул ее, погрузив каюту во мрак. Сладкий мрак ночи, царивший за окном, прекрасную темноту, способную как отогнать страх так и привлечь его.

– Может, нам стоило подождать с возвращением? – спросила Эльза, когда юноша положил руку ей на талию.

– Нет. Надеюсь… Надеюсь, что они не пробудут в Эренделле больше недели, Эльза. Неужели у них нет других занятий? Подумай сама…

Королеву его догадки успокоили…

Но Джек соврал, ища оправдание собственной беспечности и доверчивости Эльзы. Он знал, что Катерина захочет остаться на куда более долгий срок. Оставалось только надеяться, что Бертрам решит вернуться быстрее, чем его жена... Девушка прижалась к мужу, поцеловала его в щеку. Небывалое тепло исходило от его бледного тела, и это заставило Эльзу заволноваться. Она смотрела за тем, как Джек ложится в постель и сказала что-то вроде: сейчас приду, я не долго. Только вот вернулась Эльза не одна, а с доктором.

Осмотр никогда не бывает лишним.

28. Крик

Какой удивительный контраст.

В Эренделле слуги так не суетились. Здесь службу несут медленно, размеренно, никто не спешит и не торопится. Люди знают, что они нужны королевской семье, что никто не тронет их в случае провала, не выкинет на улицу, и потому выполняли свою работу старательно, пытаясь отблагодарить добрых правителей. Джек считал это большим плюсом, но, как следовало ожидать, Катерине нерасторопность горничных совсем не нравилась.

Привыкшая жить по-своему, девушка любила, чтобы все ей приносили на блюде. Даже если в полночь королеве вдруг захочется свежего пирога из экзотических фруктов и со специями… В первую же ночь Катерина потребовала жесткий матрас, набитый непременно утиным пухом, и самую мягкую подушку. То низкую, то высокую… Никто из слуг не мог понять, что именно нужно взбалмошной гостье.

Сойдя с трапа, Джек сухо попрощался с родными, пообещав, что встретит их утром за завтраком. Эльза слабо кивнула слугам, указывая на дальний вход. Она скупо извинилась за то, что не предупредила слуг заранее, ведь гости нагрянули слишком неожиданно и для нее самой.

Анна поприветствовала сестру, задорно улыбнувшись. Катерина и Бертрам представились ей и Кристоффу, пожав друг другу руки и обменявшись должными любезностями. Малыш Тандо слишком устал, чтобы ждать, пока взрослые разыгрывают любезность и интерес в ком-то, помимо собственной персоны. Катерина поспешила удалиться, старательно скрывая мешки под своими темными глазами.

– Это его семья? – спросила Анна, когда королевская чета скрылась в своих покоях.

– Брат, и его супруга с сыном, – ответила Эльза.

Сестры сжимали друг друга в объятьях.

Как можно сильнее, как можно плотнее. Анна скучала по сестре, сердце ее разрывалось от томления. Принцесса хотела послать девушке письмо, но опасалась, что это пошатнет уверенность Эльзы, заставит ее бросить все дела и ринуться домой. Нельзя же дразнить потерянного картинкой дома, нельзя зазывать ее в холодный, но такой родной Эренделл, пока все дела не сделаны.