38. В холодных руках

Она сделала так, как хотела до того, как принц вынырнул из проема. Дверь за неприятным гостем громко хлопнула, и Эльза заморозила замок и кусок стены, прилегавшей к нему, чтобы Александр еще долгое время провел там один. Внимательных матросов здесь, по-видимому, совсем не было. Если бы патруль сторожил у двери, плану Эльзы пришлось бы разлететься в щепки.

Поднимаясь по крутой лестнице, ведущей к капитанскому мостику, королева слышала приятный голос Александра. Но тихо, ненавязчиво. Должно быть, Бертрам «заботливо» выбрал ей каюту, способную изолировать все исходящие шумы. Интересно, почему? Боялся, что королева закатит истерику?

Ей не хотелось никому вредить…

Эльзе хотелось только смеяться над произошедшим несчастьем. Она, обладающая силами, которых никто из присутствующих не мог себе и представить, она – королева холодной неприветливой для чужаков страны – теперь пленница. Ох, будь ее сердце чуть жестче, и все эти горе-матросы полегли бы к ее израненным ногам, попадали бы ниц, замороженные и растерзанные, остекленевшие от холода, что льется и льется с кончиков пальцев пойманной королевы.

Девушка холодно скривила губы. Она чувствует… Чувствует ту связь, что возникла в секунду, когда Джек открылся ей. Королева посмотрела наверх, прежде чем открыть скрипучий люк. Она простояла внизу дольше, чем ей казалось, потому что небо уже потемнело, и солнце лениво скатилось вниз.

Матросов не было видно, только тлеющие искры их зажженных сигарет. Эльза не переносила запаха табака, и сморщила носик. Хорошо, что за тихим мужским разговором никто не заметил скрипа открывшегося люка и не увидел тени, шмыгнувшей на поверхность.

Луна только восходила, карабкаясь ввысь, цепляя горячие белые звезды. Королева не долго любовалась звездным небом, зовущим ее ввысь. Девушка устало глянула в сторону горящего светильника и самой кормы. Ничего не видно в этом мраке, подогретого бледнолицым туманом…

Потому что ночь правит балом.

Эльза спряталась за очередным пролетом лестницы, услышав грузный мужской голос. Королева не умела вот так сходу определять человека по тону его разговора, но говоривший представился ей жилистым старым пиратом без одного глаза… Когда мрак укрывает действительность, давая волю воображению, мир вдруг становится невыносимо страшным местечком.

– Ну не знаю, если бы это я украл какую девку, меня б точненько повесили, – жаловался один моряк другому.

Королева смутно видела очертания их фигур, вырисовывавшихся сквозь ночную тьму. Девушка набрала полные легкие воздуха, когда один прошел мимо нее. Странно… Живут среди воды, а пахнут так, словно не мылись ни разу в жизни.

– Ну, так и не кради никаких девок, – ответил второй. – Низко это как-то… Даже для такой шишки, как этот…

Гадкое словцо упало с уст мужчины, и Эльза снова скривилась. Она слышала, что у морских волков не принято выбирать выражения, но столкнувшись с подобной грубостью лицом к лицу, смогла только удивиться мужской грубости. Возможно, знай они, что беседу слышит благородная дама, вели бы разговор не в том направлении. Девушка прикрыла рот рукой, стараясь не издавать ни звука.

– Бедная девчонка… – прошелестел один из моряков.

– Ну, ничего не попишешь. Жалко, конечно…

Голоса удалились.

Но страх, внушенный посторонними, остался. Эльза еще несколько минут сидела так, зажав рот рукой. Ей оставалось только молчать, ждать чего-то… «Зачем я вообще вышла?». Да, впрочем… Зачем было сидеть взаперти? Чего хорошего можно ждать в четырех стенах?

И не имея больше идей, Эльза поднялась с места. Холодный лунный свет мазанул ее бледную щеку, озарив разгоравшийся пламенем румянец. Девушка выглядела решительно… Сами очи ее пылали, а губы, плотно сомкнутые, выражали еле заметный испуг.

Корабль качнуло, и королеве пришлось ухватиться за ближайшую стену. Лепестки морозных цветов схватили ее, разрисовали своими яркими светлыми бликами. Девушка спешно отдернула руку. На секунду ей показалось, будто иней обдало нежно-голубым светом, словно там, в подземной пещере под Лунным дворцом.

Эльза чувствовала: Джек где-то рядом. Ей казалось, будто она уже слышит его несколько ребяческий голос, видит перед собой ежик непослушных светлых волос, вечно находящихся в беспорядке. Девушка вновь зажала рот рукой, словно это могло придать ей еще больше решимости, смелости, гордости, в конце концов. Королева отчаянно ненавидела себя за поспешный побег.