Ромка передернулся:

– Не завидую. Ремонты имеют свойство затягиваться.

– Типун тебе на язык. Пока все идет по плану, – рассмеялась я, – Ну а ты?

– А что я? Работаю у отца, – он вытащил пачку сигарет, взял одну и протянул мне. Я отрицательно покачала головой, и Рома продолжил, – Сама ж знаешь, я удачно устроился, – он ухмыльнулся и прикурил, выпуская дым тонкой струйкой из уголка рта.

– Да, знакомо. Похоже, для всех мы оба – приживалы.

– Да и похер, – невнятно произнес он, зажав сигарету между губами, – Кого е#%т, что они там думают. Сборище неудачников.

Я удивленно моргнула, услышав такое резкое, но тем не менее точное определение.

– До сих пор помню, как мне шептались в спину, когда я начал приезжать в школу на машине. Ленивые, завистливые жопы, – Рома затянулся, тут же выпуская дым через ноздри, заставив меня восхититься такой непосредственности,

– Ты приезжал на БМВ, – с укором сказала я, – Не каждый мог себе такую позволить.

– Но каждый мог сдать на права и пойти работать, – он пренебрежительно пожал плечами, – Отсутствие возможностей – не отмазка. Просто всем было легче думать, что я брал машину отца, чем поверить в то, что я работал и оплачивал кредит. Или что ты обрюхатилась и потому вышла замуж. Как будто в тебя невозможно влюбиться, – фыркнул он.

– Давай не будем о грустном, – протянула я, переводя тему.

– И правда. Не хочешь прокатиться, кофе выпить?

– Я на машине.

– Оставь здесь, я подброшу тебя за ней, – он докурил сигарету, а потом вот так просто бросил ее на дорожку и придавил туфлей.

– Только похрюкать осталось, – поддела я, на что он усмехнулся.

– Язва. Ну, так что? Пообщаемся вне этих стен?

– Ладно, уговорил, – я кивнула в сторону стоянки и пошла по дорожке, – Только недолго, мне завтра рано вставать.

– Работа?

– Нет, садик, а потом тот самый ремонт. Завтра будут плитку в ванной класть, надо проконтролировать.

– Понятно, а малая с кем?

– С мамой. Ну, в смысле, с бабушкой.

– Дети под присмотром, значит, – усмехнулся Рома, шагая рядом, – И на работу не надо.

– А я фрилансером работаю, – я показала ему язык и он рассмеялся, – Переводами занимаюсь.

– Английский?

– Финский и шведский. Я же каждое лето у отца в Финляндии проводила, практика была хорошая, так что знаю, как родной. Шведский чуть хуже, но для небольших переводов хватает.

– Понятно, – он махнул рукой на светлую Ауди, и та тут же отозвалась мелькнувшими огоньками и звуком снятой сигнализации, – Садись.

– Я смотрю, твоя страсть к дорогим иномаркам с возрастом не прошла, – улыбнулась я, когда мы оба оказались внутри салона и пристегнулись.

– Старая любовь не ржавеет, – загадочно улыбнулся Рома.

– Значит, не хочешь рассказать, почему развелась? – улыбаясь, Рома погладил подбородок.

В приглушенном свете мелькнул циферблат часов, но я проигнорировала этот жест хвастовства – меня не удивишь дорогими цацками. К тому же, уверена, что он делает это не специально, просто привычка.

Рома всегда показывал свое благосостояние. Не потому что он сноб, а просто потому, что привык. Оно и немудрено – обеспеченные родители, готовое место в налаженном бизнесе. «Золотой ребенок, привык жить в люксе еще с пеленок».

И этим он всегда мне нравился. Он никогда не выглядел смешным, придя в школу в брендовых вещах – он словно срастался с ними и носил их, как будто это дешевка из гуманитарки. Машину Рома ставил так, что она не мешала пройти ученикам, а зимой, в морозы, человек пять сидели внутри теплого салона и курили на перемене – просто, чтобы не мерзнуть.

– Я же ответила – не сошлись характерами, – пожала плечами я, держа в руках высокую чашку с пенным латте, – Что еще добавить?

– Не знаю, какую—нибудь подробность, – Рома сделал глоток и изогнул бровь, – Девочки любят посплетничать, – заговорщицки прошептав, он подмигнул мне и бабочки в моем животе, кажется, ожили.

Ох уж эти глаза. Не буду лукавить, что в школе, что сейчас взгляд Ромы заставляет сердце биться чуть чаще, а мелкие мурашки бегут по плечам.