– Нет, – сажусь на колени, располагаясь между его ног.

– Это была плохая идея. Утром я расскажу маме всю правду, – произносит он, вытирая глаза тыльной стороной руки.

– Ты не обязан, – раньше я видела его на грани истерики, но никак не плачущим. Его тело дрожит, а слёзы стекают по лицу.

– Ещё как обязан. Для меня это пытка – быть рядом с тобой, но в то же время держаться на расстоянии. Конечно, я заслужил такое наказание после всего, что натворил, но это слишком даже для меня, – он рыдает. – Когда ты согласилась остаться, я подумал, что может... может, ты всё ещё любишь меня, но когда я смотрю в твои глаза, вижу в них столько боли, причиной которой являюсь я. Вижу, как ты изменилась по моей вине. Я знаю, что сам во всём виноват, но сейчас, когда ты держишь меня за руку, меня разрывает изнутри, потому что я понимаю, что всё уже не будет, как прежде, – слёзы новым потоком льются из его глаз, падая на черную футболку.

Я хочу сказать хоть что-нибудь, лишь бы его успокоить, избавить от боли, но где он был, когда я плакала каждую ночь?

– Мне уйти? – спрашиваю я, и он кивает.

Даже сейчас его ответ причиняет боль. Я знаю, что не должна быть здесь, мы не должны продолжать всё это, но я хочу быть рядом как можно дольше. Даже если он снова причинит мне боль, это лучше, чем ничего. Мне бы хотелось никогда его не встречать, тогда я бы его не полюбила. Но это случилось, я люблю его.

– Хорошо, – встаю.

Его пальцы оборачиваются вокруг моего запястья, в попытке остановить.

– Прости меня, за всё. За то, что причинил тебе столько боли, за всё, – его голос более хриплый, чем обычно.

Вопреки моим сопротивлениям, в глубине души я понимаю, что не готова его отпустить. С другой стороны, я не готова вот так легко его простить. Последние несколько дней я была в полной растерянности и не находила себе места.

– Я... – останавливаю себя.

– Что?

– Я не хочу уходить, – произношу настолько тихо, что не уверена, услышал ли он мои слова.

– Что? – снова спрашивает он.

– Я не хочу уходить. Знаю, что должна это сделать, но не могу. По крайней мере, не сегодня и не сейчас, – говорю я, наблюдая за тем, как он вытирает слезы подолом своей футболки.

– Хорошо. Ты можешь спать на кровати, а я посплю на полу, – в его голосе нет и намёка на рыдания, которые были минуту назад. Мой разум посылает мысль, что всё это было спектаклем, но почему-то я знаю, что это не так.

====== Часть 120. ======

Гарри хватает с кровати две подушки, а я стягиваю одеяло и вручаю ему.

– Нет, оставь себе. Я возьму одеяло из шкафа в прихожей, – говорит он, прежде чем выходит из комнаты.

– Хорошо, – тихо произношу в пустоту.

До сих пор не могу отойти от шока, Гарри сломался прямо у меня на глазах. Мне даже в голову никогда не приходило, что я стану свидетелем подобного.

Он был таким заплаканным и уязвимым. Динамика наших отношений постоянно меняется, но всегда один из нас преобладает над другим. В данной ситуации преобладаю, видимо, я, но мне этого совсем не хочется. Я не доверяю себе контроль над тем, что между нами происходит. Ещё несколько часов назад я решила, что уже во всём разобралась, но сейчас, увидев его в таком состоянии, мои мысли запутались вновь.

Гарри возвращается с двумя одеялами в руках и раскладывает их на полу. Мне немного совестно из-за того, что Гарри придётся спать на холодном бетонном полу нашей... этой квартиры, но если вспомнить, что он натворил, это заслуженно.

Сегодня вечером я собиралась принять душ, но решила подождать до утра. Мне хочется уже переодеться и поскорее лечь спать. Не уверена, смогу ли я уснуть, но на душ сил у меня не хватит. Поднимаюсь с кровати и хватаю стопку своей одежды. Гарри смотрит на меня, когда я прохожу в ванную, закрывая за собой дверь. После того, как я надеваю шорты и футболку, начинаю жалеть, что не взяла штаны. Конечно, Гарри видел меня в гораздо меньшем количестве одежды и вообще без одежды, но в этих хлопковых шортах я чувствую себя незащищенной.

Глубоко вздохнув, открываю дверь. Гарри лежит на своей самодельной постели, его длинное тело занимает большую часть места на полу. Чувствую на себе его взгляд, когда подхожу к кровати и залезаю под толстое одеяло. Наконец-то могу выдохнуть.

– Хочешь включить телевизор? – спрашивает он после минуты молчания.

– Нет, но ты можешь включить, если хочешь. Мне нормально и без него, – отвечаю.

Жалко, что я не взяла электронную книгу из сумки, так я бы смогла почитать перед сном. Может, перечитав кончину Кэтрин и дальнейшую жизнь Хитклифа, я отнеслась бы к ситуации с Гарри немного легче. Кэтрин всю свою жизнь провела в борьбе с чувствами к любимому мужчине, даже включая тот день, когда она попросила у него прощения, сказав, что не может без него жить, и умерла. Я же сумею жить без Гарри, да? Я ведь не потрачу всю жизнь на борьбу с чувствами к нему, это лишь временно, верно? Мы не заставим друг друга и остальных страдать из-за собственного упрямства и непростых характеров, правда? Я нервничаю из-за всей этой неопределённости и не могу не сравнивать Тревора и Эдгара.

– Тесс? – зовёт меня мой Хитклиф, отвлекая от размышлений.

– Да? – хрипло произношу я.

– Я не занимался... не проводил ночь с Молли, – говорит он, исправляя себя.

Молчу. Мне хочется ему верить, но не стоит забывать, что он хорошо умеет врать.

– Клянусь, – добавляет он.

– Тогда почему ты утверждал обратное?

– Чтобы сделать тебе больно. Просто, я так разозлился, узнав, что ты кого-то поцеловала, и сказал то, что причинило бы тебе боль, – я не смотрю на него, но, так или иначе, знаю, что сейчас он лежит на спине, скрестив руки под головой и устремив взгляд в потолок. – Ты правда кого-то поцеловала? – спрашивает Гарри.