— Мне очень жаль, Ройал, — она произносит это как ребенок, пытающийся уйти от наказания, будто возмущена тем фактом, что она должна извиняться.

Этого, черт возьми, недостаточно.

— Ты разрушила мою жизнь, Мисти, — я бью кулаком по стене рядом с дверью, оставляя глубокий отпечаток. Моя сестра подпрыгивает и отступает назад. — Я должен был стать адвокатом. Я должен был жениться на Деми. К этому моменту я должен был быть гребаным семейным человеком, жить той жизнью, которой должен был жить.

Мисти прячет светлые пряди за ухо, ее подбородок дрожит, когда она смотрит на меня щенячьими глазками.

— Я запуталась, Ройал. Я знаю. Но это в прошлом. Я не знаю, как это исправить, но мы должны двигаться дальше.

— Ты… Ты не знаешь… Ты не знаешь, как это исправить? — саркастический смех вырывается из глубины груди. — Серьезно? Ты что, слабоумная, Мисти?

Ее глаза блестят, наполняясь слезами, и спустя пару секунд они уже текут по ее щекам.

— Скажи чертову правду! — кричу я на нее. — Сходи в полицию и скажи, что ты солгала. Скажи им правду о том, что на самом деле произошло.

Она фыркает, вытирая крупные слезы рукавом своей рубашки.

— Рик, изнасиловал тебя, Мисти, — говорю я. — Я подъехал, чтобы помочь тебе. А ты разрушила мою жизнь.

— Если я скажу правду, — рыдает она, — то попаду в тюрьму.

— Что? — я раздражен. — Ты не думаешь, что заслуживаешь этого — провести немного времени за решеткой? Думаешь, тебе следует остаться невредимой после того, что ты совершила? Ты хоть понимаешь, какой была моя жизнь в течение последних долгих семи лет?

Мисти закрывает лицо руками и кричит. Приглушенные крики — единственный ответ, который я получаю.

— Скажи правду, Мисти. Ты не можешь изменить то, что вы с Риком сделали той ночью, но ты можешь вернуть мне мое доброе имя. Это меньшее, что ты можешь сделать, ты так не думаешь? Я просто хочу вернуть свое гребаное имя. Хочу, чтобы все узнали, что ты солгала в ту ночь, хочу, чтобы мое имя исчезло из проклятого реестра насильников.

— Я не хочу попасть в тюрьму, Ройал, — ее губы дрожат.

Я ухмыляюсь.

— Разве я должен жалеть тебя?

Она качает головой.

— Я знаю, что облажалась. Я знаю, что сделала. Если бы могла вернуть все обратно, я бы так и сделала. Я просто хочу, чтобы ты простил меня. Я никогда не чувствовала себя более одинокой, чем теперь, когда умер Рик. Ты и мама — это все, что у меня есть. У меня даже нет друзей. Рик никогда этого не хотел. Черт, он почти не выпускал меня из дома. Держал меня так крепко, как змея, поэтому я осталась с ним рядом.

Я приподнимаю бровь.

— Значит, ты допускаешь, что он был кучей дерьма?

Мисти закатывает глаза.

— Да. Я встречаюсь с консультантом в центре по борьбе с зависимостью, и она помогает мне увидеть картину в целом. Рик использовал меня.

— Я давным-давно пытался сказать тебе это.

— Я действительно думала, что он любил меня, — она вытирает еще одну слезу. — Все, чего я когда-либо хотела, чтобы кто-то любил меня.

— Я любил тебя.

— Но этого было недостаточно. Мне нужен был человек, который хотел бы меня видеть каждый день. Кто заставлял бы меня чувствовать себя особенной. Любил бы меня в более глубоком смысле. Не было ничего неправильного в том, что ты делал, Ройал. Но мне это было нужно в то время, и Рик дал мне это, — Мисти пожимает плечами, поднимая глаза на меня. — Он угрожал мне той ночью. Придумал всю историю. Сказал мне, что говорить полиции. Сказал, что если я этого не сделаю, он убьет тебя и заставит меня трахаться со всеми его друзьями, а сам будет наблюдать за этим.

— Боже, Мисти, — я опускаю голову. Крошечный кусочек моего сердца хочет защитить сестру, но я так долго ненавидел ее, что часть, отвечающая за сочувствие, выдает сбой. Она проверенная лгунья. Это может быть просто очередной ее ложью. Еще одной манипуляцией.

— Я люблю тебя, Ройал. Ты можешь не любить меня, но ты мой брат. Единственный, который у меня есть. И я буду любить тебя вечно, — она обнимает себя тощими руками, рукава свитера свисают с ее пальцев. — Это было нелегко для меня. Прийти сюда. Сказать тебе, что сожалею. Но я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь найти силы в своем сердце, чтобы простить меня. Если не для меня, то для себя.

Она звучит как робот, будто повторяет строки, которые ее наставник скормил ей, но, по крайней мере, она здесь. Я не буду сбрасывать со счетов тот факт, как тяжело ей было прийти к моему порогу после последней встречи.

— Мисти, — я умышленно медленно вздыхаю и отступаю. — Просто расскажи чертову правду. Сходи в полицию, и скажи правду. Сделай все правильно.

С полными слез глазами она снова опускает взгляд вниз. Ее губы растягивается в сладостно-горькой улыбке, когда она поднимает глаза на меня. Мисти открывает рот, словно собирается что-то сказать, но затем останавливается.