— Не знала. Теперь знаю. Прощай.

— До встречи в суде!

— Memento mori, — многозначительно протянул Гробовщик, и дверь за моей матерью с грохотом захлопнулась.

— Спасибо, — прошептала я.

— Не стоит, — усмехнулся жнец и протянул мне печенье. — Я просто защищаю свою собственность. Слишком ценную для того, чтобы оставить её одну.

— За это и спасибо, — улыбнулась я, а Легендарный провёл ногтем по моей щеке и тихо сказал:

— В вечности слишком много одиночества. Я хочу его заполнить.

— Думаю, это будет весело. По-настоящему весело, — ответила я.

Он улыбнулся и, обняв меня одной рукой, сдвинул чёлку с глаз. Они лучились неподдельной радостью, хотя на губах играла саркастичная ухмылка.

— Всё же глаза — и правда зеркало души, — пробормотала я.

— Поэтому носи чёрные очки почаще, если меня нет рядом, — посоветовал Легендарный и коснулся моих губ своими.

Слова — лишь ширма, выражение лица — маска. И только глаза почти никогда не лгут. А от меня Легендарный свою душу прятать перестал… И я нашла в ней своё счастье.

====== 43) Тайна ======

«Facile omnes, cum valemus, recta consilia aegrotis damus».

«Когда мы здоровы, то легко даём больным хорошие советы».

Вечером Гробовщик озадачил меня сообщением о том, что выяснил причину аномалии, которая спасала Инну, и всё оказалось не так просто, как они думали раньше. С самого утра, как выяснилось, он был у Эмма-Дай-О и беседовал с ним относительно своих изысканий, а перед ужином, на который мы должны были собраться всей толпой, Легендарный вновь отправился к Владыке и, вернувшись, сразу заявил, что скоро всё разрешится и Повелители отдали последний приказ. Инна тут же напряглась, как и мы с Лёшей, а вот мифические существа приободрились. Разве что Михаэлис не выглядел счастливым, да Грелль как-то печально покосился на Алексея.

Величайший уселся за стол рядом со мной, и я выдала ему ужин, а Себастьян спросил его:

— Можно теперь рассказать Инне о том, что мы узнали, или Владыки запретили?

— Можно, можно. И я как раз этим собираюсь заняться, — снисходительным тоном ответил жнец, и когда все вернулись к трапезе, он начал рассказ.

Оказалось, что в роддоме, где лежала мать Инны, и впрямь не осталось персонала тех времен, как она сама выяснила, но паранормальным существам эти люди и не нужны были. Просто Граф проверил Плёнку матери Инны, Галины, а затем дал её просмотреть Легендарному, и они выяснили, что неделю, которую та провела в отделении перед родами (у неё были осложнения, потому и попала она туда аж за неделю до срока), в её палате лежала очень интересная дамочка. Эта дамочка явно была человеком, а потому не привлекала внимание паранормальных существ раньше, но кое-что не совсем обычное в ней всё же было — отстраненность, нелюбовь к общению с окружающими и довольно резкие, жёсткие высказывания, которые непосвященному казались просто следствием расстроенных нервов, но привлекали внимание тех, кто искал в окружении Галины именно демона. К тому же единственной пациенткой, с которой общалась эта женщина, Валентина, была мать моей подруги.

Жнецы сначала не поняли, что всё это значило, но, подняв архивы роддома, выяснили, что эта женщина умерла при родах, как и её малыш, в тот же самый день, когда на свет появилась Инна. Причём, что интересно, плод развивался очень плохо, словно ему не хватало питательных веществ, в то время как его мать вела правильный образ жизни и всеми силами о нём заботилась. Он умер не от болезни или несчастного случая — просто он был слишком слаб и, появившись на свет, даже не сумел сделать вдох. Гробовщику это показалось занятным, и они с Графом просмотрели Плёнку давно умершей медсестры, помогавшей принимать роды у Валентины. Благодаря этой записи была обнаружена ещё одна странность — у малыша были алые глаза. Любопытный пунктик, ничего не скажешь. Только вот альбиносы всё же не являются чем-то невероятным, а потому медики куда больше впечатлились травмами женщин, попавших в аварию в этот же день, и куда больше внимания уделили попыткам спасти их недоношенных, но всё же сумевших сделать первый вдох детей, один из которых скончался через пару часов. Так что из-за всей этой нервотрёпки медики благополучно забыли и о красноглазом младенце, и о его матери, а вот жнецы с демонами воодушевились.

Подняв документы на Валентину и побеседовав с её знакомыми, паранормальные существа нашли нечто интересное. Она была не замужем, и даже возлюбленного у неё не было, а об отце ребёнка говорить отказывалась напрочь — собиралась сама растить младенца и просила посторонних не вмешиваться. Да они и не вмешивались, собственно говоря, потому как считали Валентину странной: она всегда была крайне жестока к окружающим, и даже при том, что в Советском Союзе вера была запрещена, всё же верила, но как-то странно. Она верила, что паранормальные вещи существуют, но не была набожной — скорее наоборот, ей больше была симпатична «темная сторона», но это были лишь догадки родственников, которых непонятно какими правдами и неправдами разговорили дотошные мифические существа. Одна женщина даже вспомнила, что незадолго до того, как объявить о своей беременности, Валентина куда-то уезжала, причём никто не знал куда — она просто исчезла на один день, потом вернулась и сказала, что решила провести выходной в чудесной компании, но что это была за компания, не сообщила.

Тогда демоны начали по своим каналам выяснять, кто был в этом мире в тот самый период времени, и наконец нашли одного довольно сильного демона из высших, таких как Клод с Михаэлисом. Он сообщил, что порой «развлекался» со смертными и даже припомнил Валентину (ещё бы не припомнить, учитывая, что за склероз их Повелитель обещал его казнить). Он рассказал, что нашёл её среди тех, кто верил в потустороннее, но «был на стороне сил зла». Дети демонов и людей выживали очень редко, потому как смертные не могли дать необходимой младенцу жизненной энергетики и отрицательных эмоций смертных, и именно это произошло с ребёнком Валентины и исчадия Ада. Он был обречён ещё с момента зачатия, но так как гены демонов доминировали над человеческими, всё же больше в нём было именно от отца, и потому в утробе умер не получеловек-полудемон, а почти самый настоящий демон — с их способностями, энергетикой и жаждой жизни.

Покопавшись в прошлом матери Инны, жнецы выяснили, что она сама была довольно жёсткой, волевой женщиной, и на этой почве они сошлись с Валентиной, которая, что удивительно, всего за неделю очень сильно к ней привязалась. Наверное, потому, что Галину не отталкивали её злые выпады в адрес окружающих, а может, просто потому, что Галина умела принимать окружающих такими, какие они есть, и не лезть к ним в душу с каверзными вопросами… Но, как бы то ни было, дальше началось самое странное.

Судя по Плёнке, Валентина как-то обмолвилась подруге, что чувствует — роды могут стать финалом её жизни и жизни её младенца, а также ей кажется, что и Галя в опасности. Многие роженицы паникуют во время беременности, так что это ничуть не странно, но затем она добавила то, что не привлекало внимания, поскольку было сказано как будто в шутку, но, как оказалось, являлось правдой. Она предложила «поколдовать, чтобы всё нормально прошло, и чтобы пустырник от нервов пить не пришлось, а то с такими предчувствиями от одной бессонницы можно с ума сойти». Но на самом деле, судя по её Плёнке, за этими словами крылось предложение провести некий обряд защиты, который Валентина вычитала в одной старинной книге, передававшейся в её семье из поколения в поколение. Кстати, именно благодаря этой книге её и нашёл тот демон — фолиант был темномагический и притягивал силы зла, как магнит, тем более, когда кто-то пытался прочесть заклинания, а именно это делала Валентина в тот самый роковой выходной, обрекший её на смерть.