Наконец он отошёл. Катерина продолжала молча стоять, купаясь в ненависти. Они оба знали, что, когда она потеряет крови настолько, чтобы приблизиться к смерти, единственное напоминание о её девичьей жизни полетит в огонь. Потому что Катерина всё равно оставалась Кетрин и хотела жить. Кровь брызнула из разрезанного запястья.

– Будь ты проклят, ублюдок!

Клаус замер.

– Что ты сейчас сказала?

С какой-то сумасшедшей отвагой, Катерина почти весело повторила:

– Чёртов ублюдок…

Стальные пальцы сжали шею, и девушка с ужасом поняла, что настали её последние секунды. Поздно проснувшееся чувство самосохранения нашёптывало, что она дура, и не стоило напоминать ему о том, что он незаконнорожденный. Но Клаус сдержался.

– Твои манеры оставляют желать лучшего. Придётся проучить… Будешь сжигать в особняке Сальваторе. – Перестав внушать, он отстранился. На его губах опять заплясала улыбка, которой Кетрин так боялась. – Они заслужили насладиться сполна видом твоего унижения. Да и на будущее полезно увидеть, что случается, если не слушаться… У тебя десять минут на дорогу, - Клаус направился к выходу, - к сожалению, дела не дают стать сопровождающим. – Обманчиво банальная фраза вывела из оцепенения, заставив её вздрогнуть.
– До свидания, Катерина.

– Клаус приказал, чтобы я сама сожгла портрет своих родителей. – Она зажмурилась, не желая снова плакать, - Они меня любили…

– Не знал… - Деймон отстранился, понимая, что извиняться вроде бы и нет смысла. На долю секунды мелькнула мысль, что она снова играет и причина - всего лишь отговорка, чтобы не сказать правды. Не может Кетрин плакать из-за какого-то клочка бумаги. Она и любить-то способна только себя. Но мгновение умерло. Когда-то ему было интересно, как Кетрин выглядела человеком и насколько похожа на Елену. Теперь Деймон мог в этом убедиться лично: выражение лица преобразилось - прошлое завладело девушкой. Но нежное и трогательно-милое личико Елены всё равно ничто даже не напоминало. Сейчас ещё чётче проступили те неугомонная жажда жизни, жгучее любопытство и страстность, которые были заложены в ней природой. Почему-то он никогда не думал, что получила Кетрин, став вампиром. У него был Стефан, пусть и в состоянии войны, она, неважно, что только в мечтах до открытия гробницы, потом Елена… А кто у Кетрин?

Глупее ситуацию трудно представить. Ещё меньше Деймона устраивал мелодраматический оборот, который приняли его мысли, по отношению к своей бывшей любви. Краем сознания, работавшим на перспективу, он понимал, что минуты пролетят, беззащитность испарится, Кетрин снова оденется в калейдоскоп масок. А вот с ним произошедшее останется навсегда и станет иезуитским наказанием. Да к тому же она слишком часто видела его настоящие чувства, не пуская в свои. Око за око… Подхватив девушку, перенёс в кресло. Это было странное ощущение: держать Кетрин на коленях, пока та борется со своими демонами. Подобное уже посещало, когда они случайно встретились взглядами, пока она подносила кровь Клауса. Хотя… Прошло всего пара минут и от трогательности не осталось следа. Только и ничего не вернулось, как он ожидал, когда хотел встряхнуть её. Кетрин просто успокоилась, и отблеск былой страсти, на несколько мгновений вернувшийся и осветивший черты, исчез, оставив перед ним снова бездушную куклу. Поправился: она и есть бездушная и бессердечная. Разве не так? И всё же… Деймон нахмурившись, изучал эту незнакомку. Но она неожиданно заговорила сама:

– Через сотню лет я, наверное, забуду, как они выглядели, – тишина была мёртвая, стало слышно дыхание, - Они бы приняли меня и вампиром… - Кетрин высвободилась из его рук и, пошатываясь, подошла к графину с кровью, без долгих колебаний осушив. Силы вернулись.

– Они отослали тебя, когда ты родила ребёнка.

– Не навсегда, только пока улягутся сплетни. Мама с папой хотели, чтобы я вернулась, но тут Клаус, высшее общество…

– Понятно.

– Да, - она кивнула и рассеянно посмотрела в окно. – Ну, в общем-то, мне некогда. Пока.

Банальное прощание. Деймона такое не устраивало, как и всё происходящее в этот вечер.

– А может тебе некуда податься? Клаус и тот выгнал за порчу имущества… Нынче все предпочитают компанию Елены, - издевательски улыбнулся, - даже наш гибридизатор. Я уже не говорю про Стефана.

Не помогло - Кетрин лишь передёрнула плечами, соглашаясь, и потянулась за сумочкой:

– И это тоже.

Он чертыхнулся про себя, понимая, что всё же придётся делиться спрятанными подальше чувствами.

– Кетрин, ты осталась не одна.

Любому стороннему человеку показалось, что она пропустила слова Демона мимо ушей. Но не самому Деймону, знавшему, что Кетрин ничего не пропускает и не забывает.

– Тебе делать сегодня нечего? – она обернулась, подойдя к зеркалу, и Деймон поздравил себя с первой победой. – Мой совет, сходи в бар и найди слушательницу. – Сарказм в её голосе стал ещё явственнее.
– Немного и можно будет без опаски отправлять к тебе невинных девушек на исповедь.

– Нет, просто хочу сказать, что ты всегда можешь остаться здесь, если хочешь.

Кетрин с иронией сморщила носик:

– В очередной раз признаёшься мне в любви?

Он расхохотался от такого предположения:

– Ты считаешь меня способным на такой идиотизм? Вынужден обрадовать, последний год с этим я надоедаю не тебе. Но… - откинувшись на спинку дивана, Деймон оценивающе обозрел её с головы до ног, и объявил: - Ты слишком важный орган в моём организме, чтобы видеть, как он загинается. Да и хочется Стефану отомстить.
– Катерина оскорблено надула губы.
– А для него день в твоём обществе и есть наказание, поэтому, - мужчина широко улыбнулся, - добро пожаловать домой.