– Если я с твоим «мало ли» знакома, то это не значит, что я могу со всеми…

– Не можешь?

– А твоя эта, как ее там?.. Она может?

– Может.

– Со всеми?

– Нет, только со мной.

– И я могу только с тобой.

– Ну конечно!

– Да пошел ты!

Олеся повернулась к нему боком, но Сева поймал ее за руку, потянул на себя. И она оказалась в его объятиях. Юбка задралась, ладони обжали ягодицы. И трусики на месте, и колготки не сняты. Не было ничего с Женей. Но может быть с ним, с Севой. А почему бы и нет?

– Иди к своей этой! – толкнула его Олеся.

Но Сева удержал ее в своих объятиях.

– Я тебя ненавижу! – Она снова дернулась.

– Охотно верю.

– И люблю.

– Не знаю…

– А то, что ты козел, знаешь?

– Еще какой!

Он развернул ее к себе задом, подтолкнул к липе, заставив обнять ствол. Стянул колготки, пристроился.

– Скотина! – пробормотала она, принимая заданный ритм.

– Мне уйти?

– Только попробуй…

Сева не ушел. А потом еще и проводил Олесю до ее комнаты.

– Останешься? – спросила она, прижимаясь к нему будто бы в поисках защиты.

Взгляд грустный, жалобный.

– А с кем ты сейчас?

Сева надеялся, что ее соседка не позволит им уединиться. Только на это и была надежда. В себя он уже не верил. Хотя бы потому, что уже сошел с праведного пути.

– Да Райка домой уехала, завтра будет…

– Ну, если завтра…

Олеся открыла дверь, потянула его за собой в комнату. И, не включая свет, обвила руками его шею. А губы у нее вкусные, сочные, и сама она пахла как чайная роза на свежем ветру.

– Я тебя никуда не отпущу.

Он оказался у нее на кровати, она стянула с него куртку, расстегнула рубашку. Да и он готов был ко второму тайму – как физически, так и морально. А если точней, то аморально.

– У меня сегодня помолвка была, – неожиданно для себя сказал он.

– Что?! – Олеся отпрянула от него, но с кровати не поднялась.

– С Настей на даче был, а тут вдруг отец…

– И что, жениться заставляет?

– Ну, не то чтобы заставляет…

– На мораль давит?

– Настя, между прочим, девочкой была, – вспомнил Сева.

У Насти он был первым, а у Олеси нет. Может, она и не может ни с кем, кроме него, но в ее почтовом ящике побывало не одно письмо.

– В каком классе?

– На четвертый курс переходила…

– Не знаешь ты наших бабских хитростей.

– А ты знаешь?

– Я знаю. Только я с тобой по-честному… А эта стерва лапшой тебя кормит. Думаешь, отец случайно появился?

– Когда-нибудь это должно было случиться.

– Ты ей предложение делал?

– Ну, если только сегодня…

– Она отказалась?

– Вряд ли…

– Я бы не отказалась. Но и отца бы не подговорила…

– А Настя подговорила?

– Скажи, ты на юриста учишься или на сантехника?

Сева пожал плечами. Возможно, он действительно стал жертвой семейного сговора. Но ведь он любил Настю, и не так уж страшно было на ней жениться.

Олеся расстегнула молнию у него на брюках, просунула руку:

– Ты не бойся, мой отец тебя на мне жениться не заставит.

– Твой отец далеко.

– Он может и приехать. И отец, и брат…

Сева уже прочувствовал на себе момент, когда открывается дверь и появляется отец «испорченной» дочери. Ситуация могла повториться и сейчас, но у Олеси такие шустрые пальцы, а ощущения такие волнующие. Пусть заходит отец, пусть приводит братьев, ему сейчас все равно.

Взгляд грустный, настроение вялое. Похоже, Сева чувствовал, что у Насти для него не очень радостная новость. Мама обо всем узнала, и она хочет познакомиться с ним. Вот и как ему это сказать? Может, он и не прочь жениться на ней, но вряд ли ему нравится, когда на него давят.

– Даже не знаю, как тебе сказать, – издалека сказала она.

Они сидели на лавочке в парковой зоне, за спиной на дороге шумели машины, перед глазами маячила старушка с булкой хлеба в руке. Она отламывала кусочки, бросала их на асфальт, голуби слетались со всех сторон. Возможно, Сева переживал, что какой-нибудь сизарь облегчится ему на голову. Хорошо, если причина его недовольства заключается только в этом.

– Не знаешь – не говори.

– Мы такие молодые, так хочется свободы, а они давят, давят…