– А чего так? – удивился я и, припомнив пару «куколок» на ресепшине, решил прояснить этот момент: - ты их до операции что ли всех видел?

– Ты что, и в правду не понимаешь? – выпитого оказалось достаточно, чтобы Саня начал говорить в полный голос: - ты сам подумай! Что должно быть в голове у бабы, чтобы лечь под нож?! Что будет требовать такая женщина от мужчины, если для того, чтобы добиться его расположения, она готова даже на это?!

– Я тебя не очень понимаю, - как-то не задумываясь ранее об этом, я решил выслушать более полное мнение парня по этому вопросу: - ну вставила сиськи, и что?

– А то, что нормальная баба никогда такого себе не позволит! – безапелляционно заявил он.

«-Гхм, - подумал я: - аргумент так себе, но в этом явно что-то есть»

Возникшую в разговоре паузу я заполнил рассматриванием находящихся в зале людей. Мужчин и женщин было примерно поровну, ярким пятном у барной стойки выделялись две особы. Приглядевшись, я узнал тех самых теток, пытавшихся со мной попасть в клуб. Судя по тому, что они были внутри, кто-то повелся на их предложение, но потом бросил, рассмотрев их лица после сумрака вечерней улицы. Женщины меня тоже заметили, а также два пустых места за нашим столиком.

– Мальчики, коли ваши дамы не пришли, мы их с радостью заменим! – та же самая, которая хватала меня на улице, бойкая тетка присела за наш столик.

– Губы, три сотни, уши, две пятьдесят, разрез глаз, по полтиннику, подтяжка лица, э-э, еще не делала но пора, - присмотревшись, Саня принялся бегло перечислять «модификации» на ее лице.

– Сука, - вскочив, словно ее ошпарили, она отвалила, прихватив свою подругу.

– Зачем ты так? – удивился я.

– Я еще не сказал, что вторая явный гермафродит, - хихикая от своей выходки, парень чуть ли не сполз под стол.

Нарисовавшиеся через пять минут, тетки привели с собой того, кто, судя по всему, их и провел в кабак. Здоровенный качок, правда уже в возрасте, явно рисуясь и бравируя, он продемонстрировал бицепс, откидывая рукой длинные и мелко вьющиеся волосы назад. Количество химии, которое мужик съел за свою жизнь, давно сделало его импотентом. Но вести себя по прежнему, по крайне мере на людях, ему ничего не мешало.

– Твои тетки? Пошли выйдем, - кивнув на выход из кабака, я начал вылезать из-за стола.

Здоровый, качок по определению не должен слишком быстро сдаться. Оставалось надеяться, что терпеть боль он еще в состоянии и не расплачется от недостатка тестостерона в своем организме. Охранники кабака любезно подсказали где лучше выяснять отношения. За углом здания, через двадцать метров находился небольшой сквер. На этой площадке качок и остался лежать, даже тетки, увязавшиеся за нами следом, не стали с ним возиться и куда-то ушли в поисках очередных приключений.

Находящаяся на другом конце города клиника, как и кое-какие мысли по поводу нового эксперимента, навели на мысль об аренде жилья. Риелторская контора подобрала пару вариантов, один из которых меня полностью устроил. В однокомнатной квартире, за которую я уже внес плату на полгода вперед, имелась и мебель и бытовая техника.

Завтракая сегодня утром на кухне с родителями, я мысленно прикидывал, как бы переехать и прихватить с собой все свои вещи. Оставлять в родительском доме барахло, включая кровать, шкаф, письменный стол и прочая-прочая, казалось неправильным.

У предков подсознательно осталось бы ощущение, что я уехал на недельку другую и вот-вот вернусь. Мои вещи, как детские, так и более позднего возраста, продолжали бы лежать в закрытой комнате, копя на себе пыль и воспоминания. Затянувшееся на года возвращение к родителям рано или поздно поселило бы у матери с отцом грусть и тоску о слишком быстро выросшем и уехавшем навсегда сыне.

– Ма, пап, я переезжаю, - решился я начать разговор.

– Куда? Надолго? – одновременно спросили предки.

– Работу нашел, платят прилично и от института недалеко, - ответил я.

Мать тут же зацепилась за незаконченную учебу, настаивая, чтобы я не смел бросать институт. Убедив ее, что это временно, я все свел к испытательному сроку на два месяца и очень маленькому шансу что меня включат на постоянный штат. Ма тут же «ударилась» в другую крайность, возмущаясь, что ее сына кто-то может не взять на постоянную работу.

Отец молча наблюдал за моим разговором с матерью, лишь одобрительно смеживая глаза, когда удавалось привести наиболее удачный аргумент или сгладить скользкие моменты. В итоге, вещи я решил не трогать и оставить в квартире. Мать слишком сильно разнервничалась и грандиозный вывоз мебели и всего остального, мог ее еще больше расстроить. Покидав в спортивную сумку гигиенические принадлежности, я покинул родительский дом еще до обеда.