— Если тебе будет так легче, — наконец, сказала Саванна, облизывая губы. — Я действительно не хотела портить тебе вечер.

— А ты и не портишь, — тепло ответил Джереми. Он повернул зажигание и направил джип в обратном направлении. — Ты живёшь в Плейнвью?

— Да. Это недалеко.

— Знаю. Труман – кампус без выпивки, поэтому за выпивкой едут туда.

— О, — Саванна заламывала руки, взгляд опустился на колени. — Ты не ответил. Как долго он такой?

Боковым зрением она увидела, что он пожал плечами.

— Торн в порядке. Первое время он был задницей, но теперь мы поладили.

— Та кличка...

— Да... — коротко рассмеялся Джереми. — Это моя вина.

Она подняла голову и посмотрела на него:

— Ты придумал это прозвище?

— Оно просто прилипло. Я назвал его так, потому что первое время он выглядел, будто у него шип в боку, — Джереми мельком взглянул на неё и сосредоточился на дороге. Она даже не заметила, как они проделали половину пути через кампус и сейчас держали курс на юг. Курс домой.

Её обычная, скучная жизнь каким-то образом перевернулась с ног на голову. Уэс больше не был её лучшим другом. И, в то же время, Саванна знала, что это не конец дружбы с ним – они сделаны из более крепкого материала, чтобы распасться из-за одной особенно хреновой ночи, она не была уверена, что чувствует к нему тоже, что и раньше.

Опять же, эти чувства могут быть результатом подростковой мелодрамы. Саванна закрыла глаза и скрестила руки. Она больше не хотела об этом думать.

Хотя у неё было ощущение, что выходные уже разрушены.

— Неудачное, — запоздало сказала она. Слова резко повисли между ними. — Я имею в виду прозвище.

— Полагаю, — с усмешкой выступил Джереми. — И да, это неудачно. Но не было безопасной альтернативы. Думаю, он мог бы разбить мне нос, если бы услышал, как я называю его придурком.

Это принесло смешок. Короткий, но всё же смех.

— Думаю, ему нравится Торн, — сказал Джереми. — И рано или поздно все будут знать его под таким именем.

— Великолепно. Дурацкое имя для дурака.

— Он не такой плохой, — осторожно сказал Джереми. — Я имею в виду, когда он не тупица. У него, возможно, просто была плохая ночь.

— Никогда не видела его таким, — сказала Саванна. — Мы с Уэсом пятнадцать лет лучшие друзья. Он никогда не был так... не знаю. И говор...

— Он получился насыщенней.

— Раньше он появлялся, когда тот злился. Сейчас он говорит как Билли Айдол (прим.пер.: Билли Айдол – британский рок-музыкант).

Джереми затряс головой.

— Я не позволю ему добраться до тебя.

— Нет?

— Мой брат делал то же самое, поступив в колледж, — сказал он.

— О, да?

— Он на шесть лет старше, — сказал Джереми. — И он стал главным придурком. Это не продлилось долго, к счастью, всё сгладилось, когда он адаптировался. Но колледж – совершенно другой опыт.

— Тогда почему ты говоришь как выпускник колледжа?

— Ну, бывает со всеми нами, — Джереми снова пожал плечами. — Думаю, я просто лучше осведомлен об этом, из-за Грехема. Но, действительно, Торн – классный чувак. Он открывает себя. В этом нет ничего плохого. И скорее всего, с утра он будет себя чувствовать придурком из-за того, что сказал тебе.

— Мы можем только надеяться.

Затем последовала длительная пауза.

— Он... вы, ребята, просто друзья?

— Ага.

— Думаешь, я что-то скажу?

У Саванны было ощущение, что она выйдет из себя, как только это услышит, но теперь не могла обуздать свое любопытство.

— Продолжай.

— Ты кажешься обеспокоенной из-за Пэйдж.

— Ты имеешь в виду «нейробиологичку» в его спальне?

— Ага, — Джереми умолк на длительный момент. — Серьёзно, если тебе нужно выговориться...

— Я не ревную к Пейдж, — гаркнула она и сразу же покраснела. Ну и ну! Она говорила как ревнивая девушка? — Я имею в виду, мне всё равно, что он с кем-то встречается, но я думала это... не знаю, я думала что девушка, с которой он будет встречаться будет...

— Ты?

Саванна скорчила рожицу – такую же, какую делала, когда мама подкалывала её по поводу дружбы с Уэсом. Тем не менее, она не могла сказать, что тогда реакция была такой же пылкой. Чёрт, с тех пор как Дэниел поднял эту тему, где-то в уголке своего сознания она удержала эту мысль, не сосредотачиваясь на ней, но и не давая ей ускользнуть. Возможно, потому что какая-то часть хотела сохранить её, тем более что она не знала, чего именно хотела.