— Я люблю тебя, — прошептал Торн.

Каждый мускул в её теле расслабился, теплая улыбка расползлась по лицу.

— Я тебя тоже.

Она слышала, что потеря девственности в идеале сравнима со срыванием пластыря: резкая боль быстро отступает, а не что-то долгое и протяжное. И возможно это воплощало метафору для большинства женщин... но когда она медленно опустилась на его член, стенки её влагалища разошлись, сладкая боль расколола пополам, но она ни за что бы не променяла выражение лица Торна. Боль не имела значения. Ничто кроме изумления от ощущения не имело значения. Он поглотил её с теплом и трепетом, светом и любовью за границами того что она могла когда-либо ожидать. Он поглотил её всю, пораженную болью с обожанием и удивлением, и когда застонал перед нею, она знала, что вернулась домой.

— О, Саванна...

Ногтями она впилась в его плечи.

— А-а-а....

— Так хорошо. Так чертовски хорошо... — задыхаясь, сказал он, усилив хватку на её бедрах. — Ты в порядке, малышка?

Была ли она в порядке? Боже, её мир просто разрушился.

— Не больно? — подтолкнул он.

Саванна резко кивнула.

— Слегка, — ответила она. — Это... чувствуется... так…полно.

Взгляд Торна засветился.

— И? — подсказал он, непроизвольно кружа бедрами. — Используй все время, что тебе нужно. У нас есть вся ночь.

Её зубы царапали нижнюю губу, крошечные уколы танцевали по её коже, раз и навсегда пересиливая застенчивую девственницу. Барьера больше не существовало, и теперь ей нужно было больше. Она не знала чего именно больше, но то, как Торн взглядом пил каждое сделанное ею движение, каждую вспышку эмоции, проявлявшуюся в ней, колебанию не было места перед потребностью.

— Просто скажи мне, — мягко сказала Саванна, — если я сделаю что-то не так.

Торн нервно рассмеялся.

— Сав...

Она приподнялась над его эрекцией, упиваясь тем как её плоть потянулась от него, тело протестовало и радовалось одновременно. Движение хорошо чувствовалось. О да, очень хорошо. Её мышцы никак не могли решить, стоит сжаться или же расслабиться, но это ощущалось естественным. В конце концов, она никогда раньше не просила их сделать такое для неё – она не изменяла темп или отстранилась, чтобы избавится от неудобства новизны. В этот момент её тело хотело действовать именно так: медленно, чтобы дать организму настроиться или обогнать боль, но эти ощущения появились позже по отношению к чуду соединения.

— Правильно? — спросила она, опускаясь снова. — Это ощущается...

— Удивительно, — вздохнул Торн. Его руки оставили её бедра в пользу её груди. — Так чертовски горячо. Ты выжмешь меня, пока я не кончу, — пауза, затем он приподнялся с кровати и втянул один сосок в рот, глубже вгоняя свой член в неё. — Так хорошо... Саванна...

— О-ох, это хорошо, — глаза Саванны на мгновение закрылись, прежде чем с уверенностью распахнуться. Она не хотела упустить ни одной секунды. Каждая вспышка, захватывавшая лицо, каждый раз, когда он открывал рот, дымка, что затуманивала его взгляд, оставалась её сокровищем, и она не хотела пропустить ничего из этого. — Торн...

Зубами он скользнул по её соску.

— Вот и все, котенок... — без предупреждения его рот освободил её грудь и он опустился на матрас, обхватив её спину и увлекая с собой, так что её грудь прижалась к его. Затем его пальцы сжали её ягодицы, тонко направляя движения, пока не образовался устойчивый ритм между ними. — Боже, ты так хорошо чувствуешься.

— Правда?

Боль ушла в прошлое; она ничего не чувствовала, кроме равномерных толчков его члена в ней. Он ощущался таким гладким и жестким, большим и всепоглощающим; девушка пребывала в блаженном неведении о том, что было снаружи. Всеобъемлющая теплота горела внутри, жадная, жаждущая еще больше того что он мог дать.

— Никогда, — выругался Торн. — Клянусь. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Ты... Боже, да...

Храбрость оживила её движения, делая их жестче, более отчаянными. Когда что-то начинало вызывать боль, она тянула себя обратно, отступая в место, где жило только удовольствие. Мышцы её бедер протестовали, но она игнорировала это, игнорировала знакомое покалывание смущения в пользу теплого потока между ног, не замечала всего, кроме Торна и сосредоточилась на ощущениях. И да, она чувствовала неуловимое, так хорошо – чувствовала любовь в его пальцах каждый раз, как они касались её плоти, когда губы ласкали её, когда он стонал в её кожу.

— К черту, — Торн дернул головой назад, широко распахнутые глаза. — Не последней.

— Что?

— Внутри тебя. Впервые. Так жарко и тесно, и я не могу... Не сейчас. — Не церемонясь, он использовал свою хватку на её пятой точке, чтобы поднять Сав над своим членом.

— Что?

— Не может быть последней. Нужно почувствовать, как ты кончаешь, — он сильно прижался губами к её губам и так же быстро оторвался. Следующее, что она поняла – он перевернул её на спину и скользнул по телу, оставляя поцелуи по мере того как опускался.