Горный безумец бодрствовал всю ночь. Он принял в себя большую часть страданий америндов. Ребенок не просыпался, но иногда его сотрясали судороги. Иногда по его лицу пробегали тени ужаса.

Заря занялась на чистом голубом небе. Радостные трели птиц приветствовали начало нового дня. Горный безумец любил птиц. Эту форму он предпочитал на этой планете любой другой… Его пребывание на планете подходило к концу: он уже слышал настойчивый и чарующий призыв другого мира.

Мальчик открыл один глаз. Сквозь узкое отверстие пробрался лучик света, лаская стены и округлый свод. Он не сразу понял, где находится и что делает в этой пещере, лежа на неудобном и вонючем матрасе. Он посмотрел на черноволосого человека, сидевшего на корточках перед глиняным котелком, булькающим на маленьком огне. Потом к нему вернулась память, и он расплакался.

Горный безумец обернулся и обнял его за плечи.

– Перестань плакать, Шари Рампулин. Ты обрушил мосты, связывающие тебя с прошлым. Новый мир предлагает тебе бесконечное количество дорог. Нам остается выбрать верное направление! А пока поешь и наберись сил. Затем мы пойдем к вулкану Исхода. Мы ничем не рискуем: существа из тени и убийцы в белых масках уже улетели.

После скромного завтрака, состоящего из отвара трав и корней, они отправились к вулкану. На дороге было множество луж. Им не пришлось спускаться по лестнице внутрь гигантского кратера: в нижней части склона зияла огромная брешь.

Шари вскрикнул от ужаса. Города словно никогда не было. Кратер был пустым, ободранным, черным, выгоревшим.

– У них очень эффективные аппараты уничтожения, – сказал горный безумец. – После них ничего не остается. Прах возвращается в прах… И ты стал бы прахом, если бы твоя мать не подарила тебе вчера жизнь… Теперь пошли. Сотри из памяти все лишние воспоминания и открой сердце чудесам, которые ждут тебя!

Вулкан остался у них за спиной.

Шари даже не обернулся, когда они двинулись к Гимлаям. Восходящее солнце окрасило в розовый цвет заснеженные пики.

(Перевод только приблизительно передает частоту тональных изменений текста, главного элемента маркинатской лирической поэзии Сагения – одна из разновидностей гигантского мака.

Примечание переводчика, Мессаудина Джу-Пьета)

Тиксу Оти пришел в себя посреди луга на склоне холма. Хотя он был почти в бессознательном состоянии в момент, когда покидал Красную Точку, он все же принял нужные предосторожности и запрограммировал прибытие в стороне от Дуптината, столицы планеты Маркинат. Теперь ему предстояло отправиться на поиски Жеофо Анидола, ювелира, чей адрес ему дал рыцарь.

Но пока он страдал от планетарного перехода. Его клетки, хранившие в памяти все исходные данные, проводили коррекцию относительного времени, вызванную скачком через пространство. Эффект Глозона мог на несколько часов расстраивать здоровье некоторых людей, в число которых входил и он.

Он увидел неподалеку неизвестных ему животных, которые мирно паслись вокруг. Крупные, массивные, покрытые черной курчавой шерстью… На лбу у них торчало три, четыре, а то и пять асимметричных рогов. При внезапном появлении Тиксу на лугу безмятежные травоядные окинули его ленивым взглядом и продолжили трапезу, опустив розовые морды в густую свежую траву. Их не смутило появление чуждого существа.

Тиксу пролежал на земле добрый час. Трава была влажной, ее покрывали капли росы, которую были не в силах высушить робкие лучи серого солнца. Кусачий холод проникал через тунику с пятнами высохшей крови и хлопковые штаны. Не защищала от холода и легкая шелковая ткань обуви. Редкие тяжелые тучи лениво пересекали грязно-серый небосвод.

Позади него тянулась бесконечная гряда гор, крутая стена из гигантских гранитных блоков, чьи вершины тонули в тумане. Склоны гор пестрели зелеными пятнами лугов, окруженных каменными изгородями, образуя мозаику нежных оттенков на сером фоне горного массива. На каждом лугу стояла маленькая цилиндрическая хижина, стены которой были сложены из больших необработанных камней, а крыша в виде купола была покрыта плоской синей черепицей.

Тиксу окинул взглядом долину, лежащую ниже. За глубокими оврагами, покрытыми дикой растительностью, пенившейся вокруг отполированных водой острых скал, тянулся нескончаемый серо-синий океан Дуптината со стрелами храмов. Над городом возвышалось здание с девятью башнями, скорее всего дворец. Ограниченный с одной стороны горной цепью, город, чьи волны словно умирали у скалистого берега, тянулся до бесконечности во все остальные стороны. Тиксу долго следил за балетом летающих машин и автобусов, которые пересекали Дуптинат в разных направлениях и словно огромные насекомые садились на гигантский цветок, втягивая или выпуская свой груз пассажиров на гравиплатформы. Кое-где мигали вывески, редкие и скромные по сравнению со сверкающим изобилием света и красок в запретных кварталах Красной Точки.