Тут его улыбка исчезла, лицо превратилось в холодную, презрительную маску, а взгляд будто окаменел. Гермиона внезапно поняла, что он был зол. Очень зол.

– На что ты надеялась, Грейнджер?
– ледяным тоном отчеканил он, угрожающе шагнув вперёд.
– Я думал, ты достаточно умна, чтобы понять: Амортенцию легко распознать по запаху. В конце концов, ты самая невыносимая зубрила на свете.

Драко сделал ещё один шаг, и Гермиона была вынуждена отойти назад, иначе он вторгся бы в её личное пространство. А Драко Малфой, находясь в её личном пространстве, творил с ней презабавные штуки.

– Ну же, Грейнджер, ответь мне, - продолжал он своим убийственным тоном.
– Чего ты добивалась?
– он подошел еще ближе.
– Чтобы я вёл себя, как Филч, как дурак?
– ещё один шаг.
– Чтобы я пел для тебя, а все, смеясь, тыкали пальцем в Драко Малфоя?
– и ещё один.
– Разве тебе не надоело делать из меня посмешище? Не надоело осуждать меня? Не надоело, Грейнджер?

Гермиона бесцельно двигалась назад, не осознавая, куда направляется. Понимание настигло её, когда она упёрлась спиной в сплошную стену, догадавшись, что стоит возле одной из боковых стен небольшого закутка у входа.

– Драко, я не… я не осуждаю тебя, - тихо сказала она, чувствуя близость Драко.

– Да ладно?
– не поверил тот.
– Расскажи мне, Грейнджер, я хочу услышать, зачем ты напичкала торт Амортенцией.

«Потому что я по уши влюблена в тебя и хочу, чтобы ты стал моим».

Если бы у Гермионы только хватило мужества сказать это.

– Я… я… - она запнулась, не в состоянии придумать правдоподобную ложь.

– Ты сделала это, чтобы унизить меня, - сердито констатировал Драко.
– Конец истории. Но, ха-ха, шутка обернулась против тебя, верно? Я уверен, лекарство тоже покажется тебе горьким.

– Драко, пожалуйста… - начала Гермиона.

– Что за фамильярность?
– ледяным тоном осведомился он.
– Мне это не нравится настолько же сильно, как и ты.

Драко поднял руку и обхватил шею Гермионы. Рука была тёплой, но, казалось, обжигала кожу. Драко не сжимал руку, но намёк на угрозу был ясен. Он наклонился так, что их с Гермионой глаза оказались на одном уровне, а губы - буквально на расстоянии в несколько сантиметров. Её губы закололо, когда Драко выдохнул:

– Не шути со мной, Грейнджер. Серьёзно. Не делай этого. Я не люблю, когда со мной играют.

И ушёл, захлопнув её же дверь перед её лицом.

_______________

[1] Отсылка к стихотворению Роберта Бёрнса «My Luve’s like a red, red rose», недостихотворный перевод моего авторства (прим. пер.)

[2] Отсылка к «Roses are red, violets are blue…», помните такой стишок? Недостихотворный перевод моего авторства (прим. пер.)

[3] Отсылка к сорок третьему сонету Э.Б.Браунинг из цикла «Sonnets from the Portuguese» (прим. пер.)

[4] Цитата из песни Marvin Gaye «Let’s Get It On», недостихотворный перевод моего авторства (прим. пер.)

[5] Недостихотворный перевод моего авторства (прим. пер.)

========== Глава шестая ==========

В конце мая начались экзамены, и «фиаско Филча» отошло на второй план. Гермиона была рада этому больше всех — теперь можно и не увольняться, да и объектом общешкольного интереса она больше не являлась. Чувство стыда со временем уменьшилось, даже несмотря на редкие насмешки Снейпа, но в присутствии Драко Гермиона по-прежнему чувствовала себя неловко.

К счастью, Драко она видела только во время еды и, очень редко, между уроками. Но она всё равно сократила их встречи ещё сильнее, принимая пищу у себя в комнате. Такому решению способствовало не столько смущение, сколько чувство вины. Гермионе было отвратительно собственное отчаянное поведение, а каждый раз, когда в мыслях всплывала сцена у входа в её комнату, она терзалась угрызениями совести.

Гермиона наконец-то поняла, какой была эгоисткой.

Нельзя заставить кого-либо любить себя. Любовь может только прийти сама. Как Гермиона могла поверить в то, что Амортенция станет её спасением, когда та вызывала лишь обожание, а не любовь? Нет, на самом деле Гермиона желала не любви. Она желала оттянуть неизбежное. Хоть какого-то вознаграждения: улыбки, смеха над её шуткой… а может, и страстного поцелуя…

Мерлин, её ум оставил её, причём вместе с чувствами! Ей безусловно необходимо быть осторожной, чтобы не повторять ошибок. Снейп будет смеяться над ней бесконечно — до самой её смерти, — если такое случится. Это её увлечение Драко Малфоем было опасным, и его нужно было держать в узде. На ошибках стоило поучиться; извлечь выводы из последствий своих поступков.

«Не надоело осуждать меня?»

Гермиона закрыла глаза и помассировала виски. Образ Драко искажался: мрачное выражение лица и голос, выплёвывавший резкие обвинения, адски мучили её. Не надоело ли ей осуждать его? Что он имел в виду? За всё время, что знала Малфоя, она никогда не была судьёй, лишь подсудимой. Вечная «грязнокровка», «гадкий маленький книжный червь», «невыносимая всезнайка», «зубастая стерва».

Так как же ей могло надоесть? Не ему ли должно было надоесть осуждать её?