И, кстати, в Британии нет кокосовых пальм.

Гермиона, не отводя глаз, наблюдала за Малфоем. Какая-то её частичка упорно твердила, что Люциус и сам удивлен практически так же, как и она. А какая-то упрямо отказывалась верить. Нет! Конечно же, она ни на йоту не доверяла Люциусу Малфою! Бывших Пожирателей Смерти быть не может, и она будет идиоткой, если хоть в чем-то довериться этому скользкому пройдохе.

Лицо Малфоя, тем временем отразило целую гамму эмоций – сначала недоумение, превратившееся в подозрение, а затем в совсем уж откровенное недовольство происходящим. Он что-то знал, этот мерзавец, и это очень раздражало Гермиону. Она терпеть не могла чего-то не знать.

– Ну и??? – палочка её по-прежнему подрагивала, почти уткнувшись в грудь Люциуса. Наконец, он перевёл взгляд с окружающих их красот, на Гермиону.

– Опустите палочку, и я скажу, куда нас забросили.

– Что? Ну, уж нет! Я не настолько глупа…

– Посмотрите туда, – Люциус кивнул куда-то в сторону моря, и она (о, Господи! как последняя дура!) тут же перевела взгляд. А уже в следующую секунду почти не удивилась, когда оказалась опрокинутой на песок, с нагло вырванной из руки палочкой.

Кряхтя и рыча, словно какая-то дикая тварь, Гермиона принялась бороться с ним, отчаянно пытаясь отобрать свою палочку назад. Малфой же, стараясь не дать ей подобной возможности, крепко удерживал за плечи, прижимая ее к песку всем телом. Уже скоро они медленно, но верно начали скатываться по берегу все ближе и ближе к кромке воды.

Гермиона изо всех сил пыталась остановить их неотвратимое падение в море, в то же самое время упрямо стараясь оказаться сверху, но удержать Люциуса на рыхлом песке было невозможно. Не говоря уже о том, что бы прижать его и обездвижить. А спустя пару секунд Малфой вообще резко дернулся и, схватив ее за лодыжки, молниеносно стащил в воду.

– Твою мать! Сейчас же отпусти меня! Ты… знаешь, кто? Отпусти, кому говорят! – закричала Гермиона, когда фонтан из песка и соленой воды захлестнул лицо. Захлебнувшись этой дрянью, заполнившей носоглотку, она могла только кашлять и плеваться, бессвязно, но гневно фыркая что-то в адрес Малфоя.

Стоя рядом и возвышаясь над ней, Люциус нагло ухмыльнулся:

– Что ж, надеюсь, сие обливание остудило вашу неуместную театральность. Ну как, успокоились? И, кстати, мисс Грейнджер, где это вы научились ругаться, словно пьяный матрос? Ай-я-яй… Я, конечно, всегда думал, что язык у вас чрезмерно длинен, но не до такой же степени!

Все еще находясь в воде, доходящей ей аккурат до бедер, Гермиона свирепо глянула на него снизу вверх. Сказать, что она была сейчас в ярости – означало бы не сказать ничего. Этот нахал имел смелость направить на нее ее же собственную палочку! Мерлин! Глядя на его усмехающуюся физиономию, Гермиона мысленно поклялась, что она: а) отомстит, б) страшно отомстит, в) скоро отомстит (может быть, даже раньше, чем им удастся вернуться в Англию).

– А как прикажете понимать происходящее? – вызывающе начала она. – Какого черта я оказалась на этом пляже? Может вами именно так и задумана очередная пакость против меня?! И не забывайте о моем глубочайшем убеждении, что бывших Пожирателей Смерти не бывает! Пардон за каламбур.

Люциус явно и старательно пытался не закатить глаза.

– Мисс Грейнджер, для той, кого провозглашают «самой умной ведьмой своего поколения», вы сегодня на редкость тупы. Разве не понятно еще, что мы оба оказались в ловушке?

========== Глава 2 ==========

Все еще вторник, 17 июня 2004, 19:27.

– И все-таки я не могу поверить, что и Драко участвовал в этом… Как он мог?

Левый висок Люциус дернулся и заныл.

– Если мой сын и сыграл свою роль в нашем идиотском фарсе, то уверен, что его вынудили сделать это, – высокомерно ответил он. – Подобного рода манипуляции напоминают мне, кого именно он сподобился взять в жены.

Ответ Гермионы не заставил себя ждать.

– Не смейте! Джинни никогда не будет делать чего-то подобного!

Малфой язвительно усмехнулся.

– Ах, да… Совсем забыл, кому я это говорю: Великой Гриффиндорской Львице, наивно считающей, что все гриффиндорцы безгрешны, аки ангелы. И яростно защищающей их даже перед фактами вопиющей непорядочности.

Гермиона снова напряглась.

– Джинни. Не. Могла. Этого. Сделать!

– А я считаю, что могла и сделала, и что именно она задумала эту гнусную авантюру.

Молчание.

Через десять минут:

– Хорошо… Даже, если это и ее затея, как мы оказались здесь? На вашем острове?

Люциус ничего не ответил. Он оказался слишком разозлен. И от осознания, что Драко, действительно замешан в этой клоунаде, и от странного ощущения беспомощности – как его чертовой невестке и сыну могла придти в головы мысль запереть его на его же острове не с кем-нибудь, а именно с этой женщиной?! Ему пришлось, конечно, объяснить ей, откуда он знает их местонахождение: зачарованный остров, убраться откуда не представлялось никакой возможности. Уж кому-кому, а Люциусу это было известно лучше всех остальных. Он узнал это место. Узнал потому, что сам владел им. Когда-то.