Иногда упоминался возраст, род занятий и домашний адрес, если они были известны.

Никто из погибших не казался связанным с историей, рассказанной Агнес Грей.

Я вручную прокручивала пленку, чтобы мы могли прочитать каждую колонку. Известная вдова погибла, когда на нее обрушились стены отеля. Тело дантиста было извлечено из-под руин его офиса. Не упоминалось ни о ком по имени Эмили.

— Что ты думаешь? — спросила я Дица.

Он сделал жест большими пальцами вниз. Я перемотала микрофильм и сняла с оси. Мы вернули его, совещаясь приглушенными голосами, стараясь определить, что попробовать еще, если пробовать вообще. Диц спросил:

— В каком году родилась Агнес Грей?

— Примерно в 1900, хотя тут есть проблема. Это может быть и 1913.

— Так что в 1925 ей могло быть от 12 до 25 лет. Если считать, что ее сестра могла быть на пять-шесть лет старше или младше, ей могло быть от шести до тридцати.

— Мы не видели женщин-жертв землетрясения даже близко к этому возрасту.

Подошел библотекарь, вежливо улыбаясь.

— Ну как, нашли то, что искали?

— Не совсем. Может быть, есть что-нибудь еще?

Он взял свой путеводитель с терпеливым интересом.

— Давайте посмотрим. Так…похоже было еще одно землетрясение. Вот… 29 июня 1926, ровно через год. Одна жертва. Было еще одно, 4 ноября 1927, но оно обошлось без жертв.

Хотите посмотреть это, в 1926?

— Конечно.

Мы вернулись к той же машине, повторив процесс просмотра микрофильма. Снова, полет через календарь, время мелькает перед глазами. Когда мы приблизились к концу катушки, я уменьшила скорость, пробираясь день за днем, просматривая каждую колонку. Диц облокотился на мое плечо, следя, чтобы я ничего не пропустила. Я теряла надежду.

Я думала, что это была хорошая теория, черт, это была моя единственная теория. Если ничего не выйдет, то нам не повезло.

Я читала о бейсболисте Бэбе Руте. Я читала о какой-то женщине, чье замужество было аннулировано после шести лет, когда она обнаружила, что ее прежний супруг еще жив.

Я читала об отважной самозащите Эйми Макферсон, которая была похищена…

— Вот оно, — сказал Диц. Он показал пальцем на экран.

Я радостно вскрикнула и засмеялась. Шесть посетителей библиотеки повернулись и посмотрели на меня. Я застенчиво прикрыла рот рукой и уставилась на экран.

Это было как подарок, такое неожиданное удовольствие — строчки на странице.

Статья была короткая и стиль слегка старомодный, но факты были ясны, и все подходило.

Я обернулась и посмотрела на Дица. Мы переглянулись, и наши губы встретились. Я подняла руку, сомкнув кулак в его волосах. Его рука оказалась у меня под футболкой, и он провел пальцами по моей груди.

— Распечатай это, — сказал он хрипло.

— О боже, — выдохнула я.

За столом, библиотекарь сдвинул свои очки и смотрел на нас поверх оправы.

Краснея, я поправила футболку и нажала на кнопку. Мы вернули микрофильм, взяли счет за фотокопию и покинули зал периодики, больше не обращаясь к двум библиотекарям, которые, казалось, были заняты очень увлекательным разговором.

— Бронфен. Мне это нравится. Похоже на Бронте. Родители, наверное, любили викторианскую литературу.

— Возможно, — ответил Диц. — Не знаю, что это доказывает.

На первом этаже мы обратились к городским справочникам. В издании за 1926 год по адресу, указанному в газете, значилась Мод Бронфен, вдова.

— Черт, — сказала я. — Я надеялась, что мы найдем Энн.

— Мод, наверное, была их матерью. Что теперь?

— Давай заглянем в архив. Он как раз через дорогу. Может быть, найдем свидетельство о рождении Айрин.

Мы заплатили за фотокопию, вышли из библиотеки и направились к зданию суда через улицу. Диц держал меня за локоть, он с одинаковым вниманием обозревал подъезжающие машины, всех пешеходов и все возможные стратегические точки, на случай, если Марк Мессинджер выбрал именно это место, чтобы меня пристрелить.

— Итак, какой теорией мы будем руководствоваться? — спросила я.

Он чуть-чуть подумал.

— Ну, если бы я подделывал документ таким способом, то постарался бы свести изменения к минимуму. Меньше шансов разоблачения.