В комнате поднялся какой-то гул, парочки внезапно заспорили, принимаясь высказывать своё мнение и перебивая наставника. Ванда взглянула на Клинта. Она вся взмокла, и ей безумно хотелось отсюда убраться. Сердце билось так громко, что, казалось, это слышат все, включая Бартона.

— Да гори эта стерва в адском пламени! Она соблазнила моего мужа и увела из семьи, оставив детей без отца. Мы были женаты пятнадцать лет, поднимались с самого дна. Я пережила с ним всё, и болезни, и нищету, а, когда он стал богатым и успешным, эта дрянь пришла на всё готовенькое, — взвизгнул кто-то в кругу.

— Может, мужчина просто захотел чего-то новенького? Ярких впечатлений, молодого тела. Может, ему надоело, что перед ним все эти годы маячит одно и то же лицо, напоминая о самых печальных моментах в жизни? — встряла девушка, сидящая рядом с супружеской парой, и на неё тут же возмущённо накинулись.

— Мне надоело, что моя стокилограммовая жена каждый день пилит меня, когда я уставший прихожу с работы. Она сидит на моей шее с первого дня нашего брака и абсолютно ничего не делает ради общего будущего. Она только и умеет, что находить во мне недостатки.

— Моя жена изменила мне с моим же начальником! Я обязан был ей отомстить.

— Он перестал обращать на меня внимание, всё своё время посвящал работе, а я крутилась, обеспечивая тепло и уют в доме. Но он даже не замечал, как я стараюсь! Мне просто хотелось, чтобы меня хоть кто-то похвалил. Мне надоело быть невидимкой в глазах собственного мужа.

— Он обещал мне, что разведётся. Говорил, с женой его уже ничего не связывает, что они давно охладели друг к другу. Клялся мне в вечной любви, вешал лапшу на уши, говоря, что брак трещит по швам. И я верила этому обманщику! А однажды мне позвонила его жена и попросила оставить их семью в покое, ведь у них есть дети! Дети! Он ни слова мне про них не сказал.

— Ничего не предвещало беды. Он клялся мне в любви и говорил, что я самая прекрасная на свете женщина, а сам изменял мне направо и налево. И как после этого снова начать доверять людям?

— Это всё женщины! Дома пилит жена, на работе соблазняет любовница. Как тут устоять?

— В любом случае в изменах всегда виноваты мужчины! Они просто не могут держать своего дружка в штанах.

— Всегда за всё отвечают любовницы. Их никогда не терзает совесть, и они не ощущают вины, уводя мужей от жён. Им не знакомы душевные терзания, слёзы по ночам, чувство опустошённости и понимания, что тебя бросили из-за какой-то смазливой девчонки. Любовница не осознаёт, что где-то там, пока она развлекается с чужим мужем, его жена и дети не находят себе места. Но в любом случае когда-нибудь ей вернётся это бумерангом: либо она попадёт в точно такую же ситуацию, только в качестве обманутой женщины, либо мужчина просто использует её, чтобы повысить собственную самооценку, и бросит.

— Неправда!

Клинт удивлённо взглянул на вскрикнувшую Ванду. У неё дрожали руки. На неё неодобрительно покосились, но затихли, будто бы ожидая продолжения.

— Это неправда, что любовница, — на этом слове Ванда поперхнулась и мельком посмотрела на Клинта, — не может испытывать все эти чувства. Может, её тоже гложет вина и ей невероятно стыдно перед… своей соперницей, хотя бы из чувства женской солидарности? Может, она не хотела причинять боль другой женщине, соблазняя её мужа? Просто так вышло. Потому что… — Ванда вцепилась в свои колени, стараясь на Бартона даже не смотреть, — вспыхнули чувства. Не потому, что жена достала или надоел быт, а просто… Так получилось. Никто не виноват, так сложились обстоятельства.

— Не бывает так, чтобы никто не был виноват.

— Но это не значит, что любовница настолько бесчувственна, что ей не свойственно плакать по ночам, разрываясь от любви к мужчине и отчаянием, — жёстко заявила Ванда, и её щёки зацвели маковым цветом.

Клинт в смятении наблюдал, как она тушуется, опуская взгляд, и прячет полыхающее лицо за волосами.

— Это с ним ты переспала и теперь раскаиваешься перед его женой? — спросил кто-то, и Бартона бросило в холод.

— А что думаешь ты, ловелас? — поинтересовался кто-то у него, и Клинт ощутил, как краска схлынула с его лица. — Стыдно перед женой или перед этой девчонкой? Ты хоть раскаиваешься?

— Не стоит столь категорично реагировать на чужие слова. Людьми могут руководить противоречивые эмоции… — начал было наставник.

— Я ненавижу себя за то, что сделал, потому что это причинило много боли нам всем, — жёстко, чуть ли не сквозь зубы, процедил Клинт. — И мне стыдно, что я не то, чтобы не знаю, как всё это исправить, а я продолжаю изменять, хотя мы оба понимает, что пора бы прекратить. И каюсь, что у меня не хватает силы воли на это. Мне жаль, что я не оправдал ожиданий, — Бартон посмотрел на сгорбившуюся Ванду.

Воцарилось молчание, множество глаз изучало их двоих с неподдельным интересом. Клинт почувствовал себя в дурацком положении, внезапно поняв, как всё-таки огромен мир. И в этом мире таких семей, как его, множество. И в каждой свои проблемы. А ещё есть общество, которое может либо сгнобить тебя, либо оправдать.

***

Бартон остановил машину неподалёку от озера, спрятавшись в самой гуще кустов на какой-то второстепенной тропе, где никто не смог бы их увидеть. Клинта всё ещё трясло после этого занятия, на которое они попали по ошибке, но словно по велению судьбы. Несколько минут они молча рассматривали пейзаж за окном, стараясь не нарушать тишину.