– Джеймс!
– вскрикивает Катрин, которая выходит из своей комнаты, трагически прислоняя руку ко лбу. На ней чёрное выше колен платье и мина грусти на лице. Она грациозно, словно бабочка, бежит к нему, толкнув меня в плечо, еще сильнее вжимая в стену, и заключает Поттера в свои медвежьи объятия. Джеймс никак не реагирует на нее, а его взгляд медленно опускается на пол. Блэк в презрении кривит губы и чуть отодвигается от нее, а по лицу Люпина проходит некая досада, когда он кидает на меня взгляд исподтишка. Я закрываю глаза, потому что осязаю всю ту боль, которая так и идет волнами от Поттера. И эта боль такая мощная, что кажется разорвет тебя на куски. Многие люди считают, что грустить - это модно. Такие люди, смотря на меня, думают в своих головках, что мне просто не хватает чертового внимания. Мерлин, знали бы они, насколько умалишенные. Им никогда не понять, какого это ненавидеть себя до такой степени, что ты просто подходишь к стенке и от отчаянья бьешься по ней головой. Таким людям никогда не приходило в голову, как безумно больно запираться в ванне, включать на всю мощность душ и реветь до одури, чтобы никто не слышал твоих криков. Им не понять, как тяжело носить в себе целое кладбище боли, людей и мыслей. Они думают, что это классно, когда человек режет себе руки, ноги и носит черный в знак траура. И я просто ненавижу таких людей именно в этот момент, когда Джеймс сидит напротив меня и умирает от боли, а кто-то думает, что это просто подростковый стиль жизни. Когда я открываю глаза, то вижу, что Джеймс раздраженно прикрывает веки, пока Маркиз что-то говорит ему. Когда я открываю глаза, мое сердце замирает, потому что руки Катрин поворачивают лицо Поттера к себе. Когда я открываю глаза, мой мир гаснет, рушится, а его бетонные стены падают мне прямо на голову, ведь она целует Джеймса, так отчаянно целует в губы, пока мое сердце медленно истекает кровью, которой я хочу захлебнуться прямо здесь.

Катрин Маркиз счастливо улыбается и смотрит на меня таким взглядом, который убивает изнутри, а он бесстрастно изучает свои руки. Катрин Маркиз весело смеется глазами, когда меня пронзает желание повеситься на готичной Гриффиндорской люстре, а Джеймс встает с места и идет в свою комнату. Катрин Маркиз плевать на мою боль и так будет всегда, даже если я, наконец, перережу долбаные вены и промою пол своей алой кровью. Потому что я - неудачница. И меня здесь не любит никто.

Комментарий к Глава 3.

Мне показалось, что эта часть вышла не очень. Даже не знаю, почему. Но в любом случае спасибо тем, кто продолжает читать это произведение, и кто оставляет отзывы, которые вдохновляют меня.

Вторую часть этой главы я писала с телефона, поэтому возможны ошибки. Но возникла проблема, у меня заплыл глаз и им ничего практически не вижу. Поэтому следующую главу я смогу написать только при наличии ноутбука, который у меня дома. А приеду я не раньше 14-ого числа. Надеюсь на понимание)

Еще раз спасибо.

========== Глава 4. ==========

Комментарий к Глава 4.

Спасибо всем за понимание. Надеюсь, глава вышла хорошей и интересной.

Приятного Прочтения)

Буду очень рада Вашим отзывам!

Твои глаза напоминают мне море,

Окунаясь в них, растворялась в просторе.

Мой дикий смех превращается в крик,

Никто никогда не увидит улик.

Кто-то говорит, что новый день - это, как новая жизнь, которую можно начать сначала. Такие люди просыпаются окрыленные своей чертовой радостью и улыбаются так, что хочется выбить им все зубы. Они идут на уроки, на работу, зная, что дома их ждет уют, тепло и не менее счастливые близкие, которые всегда поддержат, приласкают, но никогда не осудят. Таких людей, на самом деле, гораздо больше, чем можно предположить, но в большинстве своем они не видят своего счастья, жалуются на какие-то бытовые и мелкие проблемы, и смотрят на меня так, словно хотят доказать, что в их жизни боли было больше. Им, конечно же, невдомек, что в жизни есть вещи и похуже, нежели лишний набранный вес, безнадежно испачканные белые кеды и расставание с человеком, который не значил ничего. Такие люди легкомысленно уверяют сами себя, что их жизнь полна страданий и печали, тем самым строя из себя мучеников. Только, когда человек, у которого действительно огромные проблемы, смотрит на этих “страдающих”, то ему становится так омерзительно, что доля презрения навсегда откладывается в глазах. Как бы банально не слышалось вам, но я не люблю людей. Не люблю их за “искренность”, за излишнее лицемерие и эгоизм. Люди с каждым поколением только портятся, а наука, литература и просто таланты для моего века теперь редкость. И это действительно печалит, особенно, если учесть, что дальше все будет лишь хуже. И вот тогда в голове появляется вопрос, а в каком мире будут жить твои дети, внуки? Хотя, они вряд ли будут. Кто сможет полюбить меня, если я ненавижу себя настолько, что мысль о моей смерти больше не затрагивает никакие уголки моей души, а суицид в дальнейшем единственный исходный вариант? И в этот самый момент, я уверена, вы закричите мне в лицо, что самоубийцы - сущие эгоисты, что они ужасно поступают с людьми, которые их любят, знают и вкладывают в них все свои силы. Только, пожалуйста, вспомните тогда, что я сирота, что никого у меня нет, и подавитесь этим пониманием.

Сейчас, наверное, уже закончился завтрак и переполненные восторгом ученики бегут на свои чертовы занятия, чтобы как всегда заработать очки и показать свои умения. Они считают, что если часами зубрят параграфы, определения и получают исключительно “Превосходно”, то они невероятно умны. Мерлин, люди все-таки такие наивные, я не могу. И самое главное и даже обидное то, что так считают и другие, они действительно думают, что человеку главное зазубрить, а не понимать. А что же остается мне? Ученице, которая не сидит часами в библиотеке, ученице, которая заваливает почти все контрольные, но, которая идеально сдает экзамены без подготовки? Правильно, мне остается шипение из уст этих “умников” и ярлык “дура” на спине. Признаться, честно, я бы давно бросила школу, плюнула даже на экзамены и не сдавала вообще ничего, но, к сожалению, в этом мире аттестат намного важнее того, что заложено у нас в голове. А потом и выходит, что все эти отличники, гении оказываются полными дилетантами и ходячими энциклопедиями, с которыми даже поговорить нельзя, ведь они будут говорить вам исключительно факты, а тонкая структура теории им не дана. Мои губы складываются в змею, а взгляд падает на руки, в которых лежит пачка маггловских сигарет. Я, как, впрочем, и всегда, застряла в ванной комнате, уютно расположившись на кафельном полу, безразлично слушая, как кто-то сильно барабанит в дверь и кричит мне что-то о том, что скоро сигаретный дым заполнит всю девичью комнату. Но мне естественно насрать, а все внимание в этот момент приковано к едкому дыму, который заставляет слезиться глаза. Если уж сегодня меня так понесло на правду, то стоит признаться, что курю я исключительно редко, только в тех ситуациях, когда мне хочется забыться, хотя бы на десять минут. Не могу точно сказать, как в этом помогает мне никотин, но на душе становится легче, а искорки, которые элегантным полетом приземляются на пол, приковывают внимание настолько, что никакие мысли, никакой яд повседневной жизни уже не пролазит внутрь сердца, не разрывает его изнутри.

– Эванс! Ты что, оглохла? Немедленно открой дверь, иначе мы позовем старост!

Беззвучный смех слетает с уст, но я все же тушу сигарету с помощью холодного белого пола и открываю дверь, кидая презрительный взгляд на столпившихся. Гриффиндорки недовольно морщатся, наблюдая за тем, как я подхожу к своей кровати и начинаю искать что-то под ее пологом. Они кашляют от дыма, который постепенно распространяется по всей комнате и тихо перешептываются, наверняка о том, какая же я беспросветная дура и уродина. Жаль, конечно, что им не понять, насколько безразлична мне их критика. Возможно, тогда они бы, наконец, оставили меня в покое и занялись действительно полезными для их среднего ума делами. Отыскав чемодан и дернув его за ручку, я стала копаться в его содержимом и вскоре заметила, что все его нутро измазано в чем-то красном, а металлический запах сильно ударил в нос. Вопросительно подняв бровь и оглядев всех присутствующих, у которых на лице было такое же озадаченное выражение лица, я отложила одежду подальше и увидела свою поломанную на два больших куска палочку и кровавую надпись: ” Смерть грязнокровкам. “

– До чего же они дошли, - ахнул Нэнси, увидав порыв вандализма Пожирателей.
– Даже не побоялись проникнуть в нашу гостиную!

– То-то еще будет, - хмуро ответила ее подруга, внимательно впившись своими черными глазами в мое лицо.
– “Везучая” ты, Эванс. Еще ни одной магглорожденной таких подарков не посылали. На кой черт ты вообще палочку в чемодане с вещами хранишь?

Мои руки затряслись от волнения, а губы невольно зашептали непонятный ответ. Привычка класть палочку в чемодан осталась еще с летних каникул, когда в это время я приезжала обратно к отцу. Вся моя “семья” думает, что я уезжаю в реабилитационную школу для психически нездоровых людей, и пускай так и думают, а чтобы не вызвать никаких подозрений, я прятала все магические атрибуты в чемодан и, надёжно запирав его, убирала в шкаф с вещами. Помниться однажды, моя полоумная сестричка, у которой всегда была ненормальная любовь к интригам и сплетням, заметила в полуоткрытую дверь, как я прятала в чемодан поддержанную мантию. Петуния еще долго распевала всем своим подругам о том, какие наверняка уроды учатся в этой школе и, какой все-таки бездарный вкус у ее сестренки, то есть, у меня. Эти воспоминания нагнали на меня еще большей тоски, а кровавая надпись по-прежнему маячила перед глазами. Слизеринцы и раньше не особо жаловали меня. Им всегда казалось странным то, что я ни с кем не общаюсь, редко выхожу из башни и выражение лица мое всегда сосредоточенно. Полагаю, они думали, что я составляю коварные планы мести своим тиранам, которых было достаточно много до того момента, пока в моей жизни не появился Джеймс Поттер с бездушными карими глазами. Он не терпел, когда кто-то посягал на его собственность и не раз спасал меня от нападок со стороны Слизеринцев. В такие моменты мне казалось, что я все же что-то значу для него, ведь недаром он так много раз приходил ко мне на помощь. Но буквально на следующий же день по Хогварстсу начинали бродить сплетни по поводу того, как ловелас Поттер с извечным другом Сириусом весело развлекался с очередной пассией. Только теперь Джеймса в замке нет. Он уехал улаживать дела с наследством, похоронами, и защищать меня тоже некому. А это означает, что со мной могут сделать все что угодно, - и знаете, что?
– всем будет плевать.

– Как же ты теперь без палочки?
– зашептала Нэнси, принеся мне чашечку горячего чая. Нэнси Миллер всегда была слишком доброй, слишком заботливой и никогда не просила для себя ничего. Ее глаза сейчас наполнены грустной тревогой, а теплые ладони степенно гладят меня по спине. Она пытается улыбнуться мне, пытается как-то подбодрить, но я же знаю, что все это впустую. В этом мире либо выживаешь ты, либо выживают тебя.
– Может, ты хотя бы подойдешь к декану и отпросишься с занятий? К тому же, стоит палочку новую заказать.
– Я поспешно киваю головой, вскакивая с дивана. Находится в этой комнате совсем не хочется, ощущать жалость становится так невыносимо, что я быстрым движение руки привожу свои распущенные волосы в порядок, а потом добрых пять минут ищу в шкафу не испачканную чей-то кровью одежду. Когда я, наконец, нашла помятую черную блузку и местами потрепанные штаны, я быстрым шагом покидаю комнату и иду в известном только мне направление. Мне хочется раствориться в толпе беспечно болтливых учеников и покинуть этот замок раз навсегда. Мне хочется поскорее попасть на поле битвы, чтобы там меня прикончили, а после и забыли о том, что на свете когда-то давно жила некая Лили Эванс, у которой за спиной целый груз страданий. В этой жизни мне так много всего хочется, но и одновременно – ничего, потому что внутри, потому что где-то глубоко внутри меня так пусто, так одиноко и так грустно, что эти чувства разрывают меня. И клянусь, однажды, они точно уничтожат меня.