— Я остаюсь с отцом, — заявила она, и ей никто не стал мешать. А мешать собственно было и некому.

Лили хорошо запомнила, как хлопнула дверь, как опустела комната. В этом воздухе был уже не яд и острота, а только боль. Она подошла к семейной фотографии и посмотрела на старый черно-белый снимок, где стоял, улыбаясь, ее отец, придерживая малышку Лилс, которая сидела у него на плечах. Мелисса Эванс радостно улыбалась в объектив, доверчиво прижавшись к мужчине, обнимая свою старшую дочь, не менее счастливую Петунью, чьей улыбкой можно было бы спокойно подавиться. Лили, ощущая слезы на своих щеках, яростно разорвала фотографию, пытаясь остановить истерику. Она выкинула снимок в камин, а потом долго еще стала наблюдать, как языки пламени поглощают его. И в этот момент, она словно безумная шептала единственные строки:

— Надо жить по-новому, без остатка…

Anything, anything,

Ничего, ничего,

Don’t tell them anything,

Ничего не говори им,

Anything, please.

Ничего, пожалуйста.

We’re gonna die…

Мы умрем…

The Neighbourhood - Female robbery

========== Воспоминание 1. Мальчишка Северус Снейп ==========

Лили положила в рюкзак учебники и, посмотрев на себя в зеркало, улыбнулась.

— Пока, мама! — громко крикнула она, но Мелисса Эванс неотрывно смотрела в окно, никак не реагируя на внешние факторы.

Сегодня, спустя месяц, Эванс наконец шла в школу. И да, это выглядело действительно странно, но сейчас, когда ее матери стало намного лучше, Лили могла приступить к обучению, не боясь за нее. В этот важный и значимый день, она лихорадочно думала о том, что ждет ее в школе. Хорошо ли ее примут, какой попадется коллектив, и что за учитель будет главенствовать над ней. Эти нелепые вопросы занимали ее голову весь день, и Лили так сильно надеялась, что все повернется в лучшую сторону. Девчонка быстрым шагом вышла на улицу и пошла по тротуару. Вокруг ездили машины, люди спешили на работу, и Эванс им улыбалась, испытывая такую щемящую радость, что не сложно было и поперхнуться ею.

Она подошла к ржавым воротам школы, неловко отварила их, зашла вовнутрь и замерла. Вокруг ходили толпы людей, которые о чем-то говорили. Кто-то смеялся, кто-то же наоборот относился равнодушно к происходящему, а кто-то и вовсе походил скорее на мертвеца, нежели на ученика престижной школы. Каждый человек, проходящий мимо нее, чем-то да и отличался. Один мальчик жестикулировал настолько эмоционально, что случайно заехал по лицу младшей Эванс, из-за чего, впоследствии, извинялся минут пять. К слову, этот мальчик был первым, кто предложил ей помощь, поэтому, именно сейчас она стояла возле дубовой двери, ведущей в класс. Подождав минуту, Эванс постучалась.

— Войдите, — голос был мягким, как вата. Скорее всего, это был голос ее новой учительницы, и ей он нравился.

Аккуратно открыв дверь, Лили вошла в класс и замерла в самом центре. Когда она подняла свои изумрудные глаза, то поняла, что большинство ребят смотрят на нее с каким-то отвращением и непониманием. Эванс задумалась, чем же она хуже? На ней было такое же платье, как и у всех. У нее было все то же самое, что у них у всех, и их странные взгляды ставили девочку в тупик. Сейчас ей не нравился тот факт, что она оказалась в центре внимания. Лили чувствовала себя омерзительно здесь, в центре, и ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть эти взгляды, полные презрения и ненависти.

— Здравствуйте, — голос предательски дрожал.

— Так значит ты — Лили Эванс? — учительница ей улыбнулась, и от этой улыбки становилось легче, но стоило вновь посмотреть на свой новый класс, как легкость вмиг испарялась. — Куда же тебя посадить…

Учительница рыскала глазами по кабинету, а Лили замерла в ожидании. Казалось, что даже весь класс как-то неестественно притих. Всем было интересно, кто же этот «счастливчик».

— Ах, ну сядь к Северусу Снейпу. Это единственное свободное место.

Лили взяли за руку и куда-то повели. Она никуда не смотрела, только на пол. Эванс не смела поднять голову. Вскоре, сев на свою парту, она стала доставать учебники, так и не взглянув на своего соседа, а после, уставилась в окно. Признаться, ей уже не нравилось это здание. Оно было враждебным и неродным. Вновь оглядевшись, Эванс заметила, какие все-таки пафосные дети окружали ее. Белоснежные, хорошо отглаженные, рубашки, без единого пятнышка пиджаки, — все это казалось каким-то неестественным для непоседливой Лили. А еще эти презрительные взгляды и тривиальные улыбки.

— Эй, — ее кто-то пихнул, и она чуть не вылетела из-за парты. Лили повернулась. На нее смотрели черные глаза, у которых, казалось, не было конца. Эти глаза напоминали ей черную воронку, которая могла засосать кого угодно. Лили вздрогнула и сглотнула образовавшийся ком. Мальчик был… грязным. Неподстриженные волосы, к тому же сальные. Ногти, под которыми торчала грязь и желтые зубы. Почему они не смотрели на него с таким отвращение, что смотрели на нее?

— Чего тебе? — она не любила незнакомцев. И обращалась с ними жутко грубо.