— Эванс, — вдруг протянул Джеймс, из-за чего я была вынуждена повернуться, силясь придать своему взгляду как можно больше ненависти. — А почему тебя так сильно волновала моя «девушка»?

Сердце лихорадочно стучало, руки вспотели, а его широченная улыбка мне абсолютно не нравилась. Мало ли что этот олень мог напридумать. Ответив ему такой же улыбкой, я выпрямилась и уже собиралась сказать что-то острое и колкое, как вдруг, та сама дверь, про которую я благополучно забыла, открылась и на пороге стояла МакГонагалл, странно посматривая на нас. Я отвернулась от Джеймса, чувствуя, как привычное беспокойство свинцом наливается в легких. Ресницы затрепетали в предвкушении и вдруг, я почувствовала чью-то теплую ладонь, которая успокаивающе сжала мою. С ужасом я поняла, что это Поттер, и еще с большим отвращением, я ощутила, как мое тело перестало дрожать от его прикосновения. А там, где моя кожа касалась его, появилось странное тепло, разливающееся по всей коже.

— Пройдемте, — холодно проговорила декан, распахнув дверь, пропуская нас. Джеймс отцепил свою руку и задорно подмигнул мне, заходя в помещение. Ощутив разочарование, я почти со слезами на глазах пошла за ним, думая, что нервный срыв мне сегодня обеспечен.

Кабинет ничуть не изменился за два дня, только разве что бумаг на столе скопилось еще больше, а окно было плотно зашторено, так, чтобы ни один лучик солнца не мог проникнуть в помещение. От этого становилось только хуже, потому что складывалось впечатление, будто мы находимся в склепе, предчувствуя свою смерть.

— Как вы знаете, совсем недавно, было совершенно покушение на Марту Спинетт, — Миневра тяжело вздохнула, продолжая. — К сожалению, она умерла. По словам медиков — это убийственное заклинание, одно из трех запрещенных, — МакГонагалл поправила свои очки и теперь строго посмотрела на нас. — Конечно, никто из педагогов не считает, что убийцей являетесь вы, однако, то, что вы попали на место преступления — уже играет против вас. Расскажите, пожалуйста, то, что вы видели или знаете. И как вы вообще оказалась в том холле.

Я открываю рот, чтобы, своим дрогнувшим от волнения голосом, залепетать очередные несвязанные между собой предложения, но меня уверенно опережает Поттер.

— Мы с Лили сидели в библиотеке, — я мысленно расширяю глаза от удивления, но внешне, всеми силами стараюсь не показывать своего волнения. — Нам надо было найти книгу для Римуса по ЗОТИ, да и нам было, что обсудить, — Джеймс поворачивается ко мне, лукаво усмехнувшись, и вновь переводи свой взгляд на Миневру. — Потом, мы решили, что пора сходить в Большой зал, потому что между нами затеялся спор, по какому поводу вам знать необязательно, поэтом мы стремглав понеслись по короткому пути, когда услышали оглушающий звук и зеленое свечение. Дальше, полагаю, нетрудно предположить.

Я прикрыла глаза, судорожно вздохнув. Не прокатит же, не прокатит! Отчаянные мысли лезут в голову, отчего дыхание сбивается, а способность говорить, кажется, и вовсе атрофировалась. А Поттер стоит так уверенно и прямо, что и не заподозришь его во вранье. Кажется, прошло больше часа, прежде чем декан, наконец, ответил:

— Как я сказала ранее, мы не подозреваем вас в убийстве. Также, мы положились за вас и перед аврорами. Однако, мне стоит предупредить вас, особенно мисс Эванс, — МакГонагалл встает из-за стола и подходит к окну, что-то разглядывая. — Война уже на пороге, скоро много крови прольется. Особенно, маглорожденных, — декан поворачивается и смотрит на меня. — Я надеюсь на вашу осторожность, мисс Эванс, хотя сомневаюсь, что убийство было намеренным… Просто будьте аккуратны.

Я киваю, ощущая, какую мощь имеют слова профессора. Становиться действительно страшно, и ведь, это только начало. Что же ждет нас впереди? Сколько людей умрет, кто остановит весь этот ужас? Да, перспектива оказаться на Бермудских островах не такая уж и глупая, есть в ней смысл. Сглотнув, я медленно поворачиваюсь и иду к выходу, понимая, что это обет изменил не только мою участь, но и жизнь. Дверь скрипит от моего напора и отходит в сторону, пропуская меня.

— И да, мисс Эванс, посмотрите на списки участников олимпиады, — я раскрываю рот в удивлении, не до конца понимая слова профессора. А потом до меня доходит, что место Зельевара свободно. Кто уж знал, что этот факт ни то, что не порадует меня, даже не заставит улыбнуться. Если быть до конца честной, то лучше умерла бы я, чем Спинетт. Так омерзительно мне не было давно, на самом деле.

Захлопнув дверь, мы вдвоем пошли по пустым коридорам, ощущая неловкость и тоску. Поттер явно о чем-то задумался, а его брови свелись к переносице. Наверное, опять помышляет какую-нибудь шалость, чтобы развеселить людей. Да, нам сейчас действительно не хватает веселья, даже мне. Молча преодолев два этажа, я вдруг вспоминаю слова МакГонагалл по поводу того, что убийство было случайным. Что бы это могло значить? Я вновь поворачиваюсь в сторону Джеймса, закусывая губу, не решаясь задать свой вопрос. Не хочется услышать что-то про то, что я еще маленькая и глупенькая.

— Джеймс, — от звука своего имени, сошедшего с моих уст, он едва заметно вздрагивает, поворачиваясь ко мне. — Что имела в виду МакГонагалл, говоря, что убийство ненамеренное?

Джеймс резко останавливается и смотрит на меня серьезно, мрачно. Тяжело вздохнув, он облокачивается об стенку, пытаясь начать говорить, но почему-то у него это никак не получается. Я смотрю в ответ, ощущая себя последней дурой и уже готова сказать что-либо, как вдруг слышу:

— Эванс, — он отворачивается, а потом вновь глядит на меня. — Чтобы стать Пожирателем смерти, надо убить маглорожденного ученика, — его руки сжимаются в кулак, а кадык опасно дергается. — Поразительно, что ты не знала.