Когда я дошла до океана, уже начали сгущаться сумерки. Мне было плевать, что, возможно, кто-то пойдет меня искать или, быть может, начнет волноваться. Потому что я была достаточно реалистична, чтобы понимать — до меня нет никакого дела ровным счетом никому. Плюхнувшись на ветхую лавочку, я подняла голову навстречу освежающему лицо теплому ветру. Хотелось проснуться другим человеком. Без каких-либо усилий, просто заснуть и стать полностью обновленным. Подогнув ноги, я безучастно поглядела на спокойную воду, еле-еле колеблющуюся из-за ветерка. На улице не было никого и именно сейчас казалось, будто наступило долгожданное умиротворение. Хотелось бы вот так провести эту жизнь, послав к чёрту пресловутое общество и коммуникабельность. Некоторым не дано общаться с людьми, знакомиться или встречаться. Некоторые до конца своей жизни так и остаются одинокими и непонятыми.

Я вздрогнула, услышав чьи-то шаги. Какой идиот может гулять в такое время? Я оглянулась, тяжело вздохнула и не могла больше пошевелиться. Потому что прямо навстречу мне шли Харли и Люис. Они весело жестикулировали, глядя не на дорогу, а только друг другу в глаза. Я впервые видела такое неописуемое счастье на лице Лунна и тот восторг, с которым он глядел на свою спутницу. Харли выглядела не настолько бледной, как в прошлый раз, а улыбка на её губах была настолько искренней и солнечной, что улыбаться захотелось и мне. И глядя на них, я впервые осознавала, что же такое счастье. Ведь их лица сверкали так ярко, что хватило бы на все мои мрачные дни.

Люис заметил меня первой, недобро сощурился и перестал улыбаться, скрестив руки. Следом меня заметила и Вайт, удивленно вытянув губы. Они стояли в ступоре и смотрели на меня, пока я сидела на холодном песке и мечтала провалиться сквозь землю. Зачем мне лезть сюда? Чтобы снова обжечься или испытывать боль? Что будет, когда я привяжусь к ним? Что станем с моим миром? Глядя на ребят донельзя усталым взглядом, я усиленно мечтала найти ответы на эти вопросы и понимала, что их попросту нет. Нет этих вопросов, которые и не нужны. Нет и ответов, поэтому я отвернулась и вновь уставилась на широкую гладь океана, испытывая нешуточное сердцебиение.

— Эванс, и почему всякий раз, когда я думаю, что отделался от тебя навсегда, ты появляешься в моей жизни вновь? — саркастично поинтересовался Люис, подойдя ко мне. Я бросила на него спокойный взгляд, не пытаясь даже хоть как-то защититься.

— Люис, — покачала головой Харли, выражая тем самым свое негодование. Парень в ответ состроил невинную мордашку, и спрятал руки в карманы изумрудной толстовки, бросая легкие взгляды на океан. — Не обращай внимание на него, Лили.

Вайт села рядом со мной и добродушно мне улыбнулась. Её кудрявые русые волосы на солнце отливали золотом, а глаза как никогда напоминали колокольчики. Я смотрела в её глаза, испытывая смешанные чувства. Зачем же я сама падаю в эту пропасть? Почему я не могу оттолкнуть людей, с которыми мне будет до невозможности больно потом? Почему я не могу вообще отказаться от общества?

— Ты всегда такая хмурая? — удивленно спросила Харли, перестав улыбаться. Теперь она поглядывала на меня, склонив голову на бок, и задумчиво прикусила губу. — Знаешь, я нахожу это трагичным.

— Почему же? — безэмоционально спросила я, отвернувшись. Смотреть в эти глаза больше не было сил.

— Потому что у тебя вся жизнь впереди, а ты уже ей не рада.

И мы замолчали, вот так вот просто, все втроем. Люис с тоской поглядывал на воду, сжав кулаки. Харли жевала тростинку и смотрела на меня своим изучающе-проникновенным взглядом, а я… Я мечтала, как и всегда, исчезнуть с этого света навсегда. Вскоре Лунн отошел поближе к воде , нахмурившись, начал мочить босые ноги. Отчего-то мне казалось, что он просто хотел дать мне поговорить с Вайт, и я была ему благодарна.

— Это твоё, — утвердительно заявила я, вытащив из кармана помятый клочок бумаги. Харли переметнула взгляд на него и безжизненно вздохнула, резко забрав его.

— Так ты всё знаешь?

— Полагаю, что далеко не всё.

Харли вновь посмотрела на меня долгим взглядом и теперь там не было ни намека на тепло или спокойствие. Мерлин побери, там была такая обреченность и тоска, что мне бы стошнило, честное слово.

— Ты спасла мне жизнь, — зачем-то напомнила она, не отрывая синих глаз. — Ты можешь задать мне три вопроса, Эванс. Будем считать, что это моя расплата. И я отвечу на них только правду. Но помни, что если ты захочешь продолжить наше общение дальше, то и ты не сможешь от меня ничего скрывать.

Я задумалась над её словами и вдруг заметила на неоновой кофте Харли вышитое имя — Констанция. Вышивка явно была ручной, а синие нитки выцвели. Кое-где стежки были порваны, но контуры букв можно было различить. Вопросы же ничего не значат? Ну спрошу, и что? Небо не обрушится.

— Чем же ты больна?

— Лейкемия, — спокойно ответила Харли, будто у неё спрашивали об этом тысячу раз. — Проще говоря — рак. Мне было десять лет, когда её обнаружили. Знаешь, все маленькие волшебники счастливо обсуждали поступление в Хогвартс, мечтали о факультетах, а я молча сдерживала слезы. Потому что я была лишена этого, — Вайт перестала жевать травинку и нервно сглотнула. — Это…так убого, на самом деле. Жалеть себя, ненавижу это чувство. — Она сжала руку в кулак и скорчилась. — А потом, мои родители пытались поддержать мою жизнь лекарствами, ведь иначе, я бы не дожила до шестнадцати. Однако, год назад они умерли, отставив всё наследство мне, ведь я была последней представительницей этого рода.

Я слишком громко вздохнула, попытавшись сжаться.

— Ты…ты давно знакома с Коулом и Люисом? — пожалуй, это интересовало меня больше всего. Мне до отчаянья хотелось узнать ответ на этот вопросы и саму историю их дружбы. Но я понимала, что она не расскажет мне так много и быстро. Харли Вайт оставит подробности на потом, на самое горяченькое.

— Всю свою жизнь, — тихо ответила она, повернув свою голову ко мне. — Знаешь, я бы тоже попала на Слизерин.

И эта последняя фраза дала мне больше, чем весь наш разговор. Как жесток этот мир. Он забирает у нас лучшие дни, а взамен оставляет пагубное чувство усталости и потерянности. Я сжала кулаки, немного проникнувшись дружбой этих троих. Это так грустно, но от того и красиво. В этой истории хочется утонуть. Я вновь посмотрела на кофту и синие буквы, понимая, что у меня есть последний вопрос. Я набрала побольше воздуха и спросила: