— Что значит, здание умрет? — испуганно поинтересовалась я, хотя, клянусь, я прекрасно осознавала ответ. Алида повернула голову и внимательно посмотрела на моё лицо, закачав головой. Вожатая, оттолкнувшись от подоконника, медленно побрела к выходу, а затем, не оборачиваясь, бросила:

— Я всё-таки не ошиблась в тебе, Эванс.

— Подожди! — завопила я, когда силуэт женщины медленно стал скрываться из моего поля зрения. — Что это значит?

Только вот Алида уже скрылась за дверью, а я почувствовала, как ноги подгибаются от страха. Надо было срочно оказаться около усадьбы, прямо сейчас. Быстро спустившись по своеобразному канату, я стремглав побежала по направлению к дому, спотыкаясь об камни, царапая свои ноги сухими ветками. Ветер, будто бы назло, дул с непозволительной силой, бросая в глаза пыль, и только тогда я заметила, что небо сегодня необычайно пасмурное. Резко остановившись прямо перед перелеском, я внимательно всмотрелась в небо, пытаясь понять, не видится ли не все это. Но небосвод был серым, без проблеска света, и слышен был гром, который добавлял атмосфере мрачности. Только вот в магическом мире гроза значит намного больше. И я поняла, что с домом что-то не так.

Быстро перебежав перелесок, я остановилась у ограды, вернее, главного хода в здание, и заметила, что те самые красные розы, которые так радовали меня своим великолепием, засохли и опали. Дрожащей рукой я нащупала выемку в арке, а потом, как и в прошлый раз, зеленый свет озарил пространство, и тотчас погас. Не теряя ни минуты, я медленно зашла, понимая, что страх полностью парализовал мое тело. Здание в такой готической атмосфере выглядело ещё более ужасным, почти черным, а странные трещинки, появившиеся на рамах окон, грозили обрушить эти вековые камни на землю. Оглядываясь по сторонам, я поняла, что уже не могу уловить звуки ручейка, а все растения будто умерли, бездыханными трупами лёжа на земле. Неужели Харли Вайт питала не только дом, но и свои растения? Неужели она разрывала себя на части ради жизни таких незаметных существ, как растения?

Перед глазами всплыла яркая улыбка Вайт, и я поняла, что только она и была способна на такое, только она могла вселять жизнь в то, в чем её не видел никто. Слезинки скатились по моим щекам и, больше не ожидая ничего, я забежала в дом, отворив тяжелые двери. В доме стоял странный беспорядок, картины были сорваны с петель, а обломки от золотых рам лежали у меня в ногах. Все столы, хрустальные вазы навзничь распластались на полу, и у меня еле-еле получалось идти, не падая. Поэтому, когда я добралась до двери и распахнула её, то почувствовала, как сердце внутри танцует чечетку. И этот танец был скорее дьявольским.

— Лили! — заорал на меня Нотт, только увидев. Его глаза опасно сузились, а грудь стала тяжело подниматься. Вздрогнув, я решительно зашла в помещение, даже не бросив мимолетный взгляд на Коула, и подошла к массивной кровати.

На ней лежала Харли. Ещё бледнее обычного, а вены так явственно выступали на её руках, что напоминали червяков. Мне стало тяжело дышать, а рвота подступила к горлу. Вытащив из сумки микстуры и нашатырь, я поднесла его аккуратно к носику Вайт.

— Я же сказал тебе, чёрт возьми, я же просил тебя!

— Не ори, Коул, — заорал на друга Люис, который со страхом смотрела на мои действия.

— Ты серьезно вообще? — Нотт подошел к другу и уставился на него не моргая. Лунн бросал взгляды то на него, то на меня, а потом, отчертыхавшись, резко встал подле Коула и злобно глянул в его глаза. — Разве не ты был против её появления? Не ты ли хотел отгородить её от этой истории?

— Да, хотел, — зашипел в ответ Лунн, сжав кулаки. — Только вот сейчас от неё пользы больше, чем от нас двоих, так что сделай милость — заткнись.

Коул опасно сжал кулаки и, по-видимому, хотел ударить Люиса, когда в этой замогильной тишине послышался слабый голос Вайт.

— Ребята…

Коул и Люис вздрогнули, поспешно оглянувшись, и моментально подошли к изголовью больной, а я отошла в сторону. Это было настолько ужасным и одновременно искренним, что чертовы слезы медленно начали стекать по моим щекам. Мне было больно, и эта боль могла съесть моё тело полностью. Эта боль могла расщепить на атомы или воссоздать внутри что-то новое, но одно я знала точно, моя боль — ничто по сравнению с их.

— Бегите, — в лихорадке шептала Харли, хватаясь за рукав Люиса, и глядя на него с таким большими испуганными глазами, что страшно становилось всем. —…бегите…скорее.

— Нет, нет, Харли, — Лунн испуганно сжал её руки, теряя последнее самообладание, когда Коул в оцепенении замер. В тот момент нас оглушил странный звук, будто упало что-то настолько тяжелое, что земля затряслась. Я бросила взгляд на стены, с ужасом заметив, что на них образовались маленькие трещинки. — Мы не оставим тебя, нет, Харли, нет!

В один момент осыпались все стекла, а пол под ногам завибрировал так сильно, что я чуть не потеряла равновесие.

— Черт, черт! — заорал Коул, смотря то на друзей, то на дом, а потом, схватив Люиса за грудь, стал оттаскивать его от девушки, которая билась в ужасны конвульсиях. — надо бежать, Люис! Давай же, парень! Харли сама нас об этом просит!

— Нет, нет, — обессиленно зашептала Лунн, у которого по всем признаками началась истерика. Я дрожала всем телом, глядя на эту картину, а потом, подбежав к двери и раскрыв её, позвала Коула, который стал тащить своего другом силком. Лунн отбивался, чуть ли не плакал, выкрикивая одно и то же слово, когда Харли Вайт, в последний раз вздрогнув, осела на кровать бездыханно.