Когда я прибыл на вокзал Кинг Кросс, то с радостью окунулся в мир обычных людей. Машины, электричество, выхлопные газы, толпы непонятно куда спешащих людей... Какая прелесть!

Выискивая взглядом кого-то из родителей, я их не замечал, вокруг все люди были высокие, поэтому разглядеть встречающих оказалось проблематично.

– Эй, – громко выкрикнул я, – карлик тут! Адамсы, встречающие карлика, если вы всё же пришли за сыном, то посмотрите вниз!

Вдруг одна полная дамочка, одетая в дорогие чопорные одежды, остановилась, укоризненно посмотрела на меня.

– Молодой человек, – обиженно-возмущённым тоном произнесла она, – это весьма оскорбительно, говорить слово «карлик»!

– Конечно, мадам, – отвечаю ей спокойным тоном, – у вас, наверное, есть родственники низкого роста?

– Нет, – сказала она после секундного раздумья.

– В таком случае, ваши дети – маленькие люди?

– Нет, – вновь ответила дама.

Я на мгновение замер, переваривая разговор и сильно разозлился. Нервное напряжение, которое копилось на протяжении года, получило выход и меня прорвало, как бракованную плотину.

– Тогда... Какого хрена тебя это имеет?! – громко закричал я, от злости подпрыгнув на месте. – Какое вообще твое дело? Это тебя совершенно не касается! Это не влияет на твою семью, на твою жизнь... Я понял бы, если каждый раз, когда я говорю «карлик», то это было бы чем-то сродни призыва к оружию для всех маленьких людей, чтобы восстать и дать отпор высоким протестантам... И когда вы приходите домой, то там карлики залетают к вам в окна, делают кувырки через плечо, жонглируют фамильным фарфором и пинают ваших щенят!

Я изобразил руками, как жонгирую невидимым форфором, затем сделал пантомиму, как будто держу за шкирку щенка, отпускаю его и пинаю ногой.

– Тогда бы я понял. Но ты же просто подошла и сказала мне, карлику, что мне нельзя говорить слово «карлик»? Чёрт подери, женщина, ты в своём уме? С тобой ничего такого не происходит, ты нормального роста, твои родственники нормального роста, кто ты вообще такая, чтобы указывать мне, что я могу говорить о своей группе людей?!

Я возмущённо вскинул вверх руки и резко опустил их.

– Ты что, считаешь всех карликов тупыми, что мы не можем за себя постоять? Ты хоть понимаешь, что говоря за группу других людей, ты делаешь в миллион раз нечто более расистское чем то, что взбесило тебя изначально? Ведь, по сути, ты обращаешься к той группе людей, и такая: «Эй, малыш, я знаю, что ты слишком туп, чтобы понять, что тебя только что оскорбили, но не волнуйся, я-то поняла... Поняла, что над тобой смеются, и я кое-что сделаю... Нет-нет, не вставай... Сиди там, я сама справлюсь. Всё нормально, высшая раса скажет всё за тебя!».

Я гневно засопел и с пренебрежением посмотрел на дамочку, которая опешила от столь яростного напора.

– Я всю жизнь был маленького роста... Не было такого, что я родился двухметровым блондином, потом Бац, и усох до размеров лилипута... Так что знаешь что? Пошла на хер! Ты меня поняла, жирная расистская сволочь? Пошла на хер! Не беси меня!

Во время моего диалога дамочка краснела, бледнела, хлопала ртом и ресницами, и не могла выдавить из себя ни слова. Вокруг выросла толпа народа, которая с радостью и наслаждением слышала эту речь, словно рабочие и крестьяне выступление Ленина с броневика. Стоило мне поставить финальный аккорд, как толпа разразилась аплодисментами, громким смехом и улюлюканьем в сторону дамы, которая до меня фактически докопалась на ровном месте и получила совсем не то, что ожидала, а словестный аргументированный отпор, приправленный матом. Это ей ещё повезло, что не обложил русскими трёхэтажными конструкциями.

Дама громко фыркнула и быстро сбежала, расталкивая толпу локтями.

Из толпы доносились отдельные выкрики.

– Правильно, малец, так её!

– Шикарно, это что, карлик-комик выступает? Я бы сходил на его представление.

– Как он её опустил! Я с самого начала тут стою, эта дамочка сама до пацана докопалась, вот он и ответил.

Вскоре появились мои родители.

– Я же тебе говорила, что Гарри надо искать там, где толпа и смех, – сказала мама отцу.

– Здорова, бандит, – обратился ко мне отец, игнорируя слова жены. – Ты что, революцию решил устроить?

– Товарищи! Фабрики рабочим, земли крестьянам, деньги мне... – Продолжил я говорить, ещё не до конца выйдя из образа оратора.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся отец. – Поехали домой, пока тебя бобби не приняли за такие призывы.

Стоит отметить, что родители внешне помолодели. Маме было тридцать три года, отцу тридцать четыре, а сейчас они оба выглядят на двадцать три - двадцать пять лет. Эликсир жизни сделал своё дело, вернув им здоровье и молодость.

Вот и начались каникулы. Всего два месяца и одна неделя, но хотя бы немного не видеть этот опостылевший шотландский замок уже в радость.