– Мы разбиты, Джакс, - говорю я ему, пока смотрю на экран.
– Мы снова соберем себя воедино, но уже никогда не станем прежними.

– Блядь. Знаю.

Поражение в его голосе вынуждает меня толкнуть его плечо своим.

– Мы уже не те, кем были. Мы стали лучше. Эволюция, Джакс. Не регресс.

Он качает головой, но борется с улыбкой.

– Всё равно, прости. Я тоже по ней скучаю.

Дымчатый голос Либби снова привлекает мое внимание.

– Она предначертана мне. Это ясно. Я был ее с той секунды, как она облила меня из шланга и разбудила. Моя жизнь больше не жизнь без ее присутствия.

– Знаем, мужик. Мы все это знаем, - Джакс кладет руку мне на плечо.
– Отработай это шоу, а затем езжай к своей девушке.

Либби

Уходит вечность на то, чтобы смыть макияж с лица. К тому времени, как заканчиваю, моя кожа розовая, словно злится на меня. Но я чувствую себя хорошо. Легко. Иногда требуется вся жизнь, чтобы решить стать ее хозяином. И тогда всё меняется. Поймет ли это Киллиан? Я пела эту песню для него и в равной степени для себя, пытаясь рассказать ему, что наконец-то взяла всё в свои руки. Жизнь - это не то, чем ты занимаешься. Теперь я это понимаю. Благодаря нему.

Я слышу, как Бренна заходит в номер, и выхожу к ней. В одной руке у нее коробка с пиццей.

– Твое выступление было невероятным, - она танцует победный танец, и я смеюсь.

– Ты уже три раза говорила это.

– Ты должна втройне почувствовать мое восхищение, - отвечает она, показывая язык.
– В противном случае до тебя не дойдет.

– Значит, до меня дошло, - беру пиццу и откусываю большой кусок. Так здорово. Что-то я проголодалась.

Бренна отделяет свой кусок.

– Ребята сейчас в Нью-Йорке.

Я замираю с куском во рту.

– Я думала, они в Лондоне.

– Были. Сегодня утром прилетели в Нью-Йорк для финального концерта тура. Они всегда заканчивают тур в родном городе.

– Верно. Я забыла, - тоска ложится на мои плечи тяжелым одеялом. Я бы отбросила его, если бы могла совладать с данным чувством. Хотя не сработает. Так что откладываю кусок пиццы и ищу воду в мини-баре.

– Сейчас они на сцене, - говорит Бренна, осторожно наблюдая за мной.
– Скотти записывает это, так как хотел, чтобы ты посмотрела.

– Скотти?
– не могу скрыть скепсис в своем голосе.

Бренна нахально улыбается.

– Уверена, ему приказали это сделать.

– Хммм...
– не могу сказать ничего больше. Сама идея, что Киллиан делает для меня еще одну запись, дарит вспышку надежды и боль ностальгии.

Мы сворачиваемся на диване, и Бренна проигрывает видео. Боже, так больно видеть его. Голая грудь блестит от пота, потертые старые джинсы низко висят и красиво обтягивают его почти непристойную выпуклость в районе паха. Он - самая сексуальная рок-звезда. И то, как парень держит черно-белую гитару Telecaster в своих больших руках, подобно музыкальному порно.

Его глубокий, богатый голос посылает дрожь по моему позвоночнику, когда Киллиан наклоняет голову к микрофону.

– Сегодня мы сыграем, чтобы отдать дань. Если знаете слова, пойте вместе с нами.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не песню "Дорогая Никки". О, хотя она хороша. Голос Киллиана - чистейший секс, что сочится из сердцевины порочного греха. И от наблюдения того, что он творит с гитарой? Господи. Жар поднимается по моим бедрам, разливаясь между ногами.

Любимый Зверь Киллиана сходит с ума. Женщины кричат, мужчины поднимают руки в знак солидарности. Они все присоединяются к нему, выкрикивая слова.

Он окончательно рвет аудиторию солом на гитаре, его бедра толкаются вперед, спина выгибается. От эмоций его брови сходятся вместе, и он прикусывает губу. Я видела это выражение раньше - когда он нависал надо мной, кончая и отдаваясь похоти.

Периферическим зрением улавливаю, что Бренна глазеет на экран, а затем снова на меня.

Я не знаю, что сказать. Ком встает в горле. Напряженно его сглатываю, но боль не уходит. Мои руки начинают дрожать.

Киллиан кричит о том, как хочет исполнить еще один раунд.

Песня о дикой шлюшке? О сделке с дьяволом? Незабываемой женщине? Она могла бы нести любой из данных посылов. Дань? Кому? Принцу? Или мне? Я спела песню "Cream". Теперь он поет эту.

– Либс...
– говорит Бренна.

Я поднимаю руку.

– Я... гм... Я пойду в постель. Мне нужно подумать...
– я больше ничего не говорю. Но оставляю свой мобильный на столе, когда ухожу. Потому что предчувствую, что он позвонит, а мне нечего сказать ему по телефону.