Вот только говорить об этом Ирине, не имело смыла. Она и так в курсе. Наверняка, лично и не раз, перечитывала все донесения. Царь, батюшка, и цесаревич, по многим вопросам советуются с ней. Если не по всем. Значит нужно выдать то, чего в официальных сводках не было.

Нет, об оспе лучше помолчать. Тут, что не говори, а Павел предстает в проигрышной ситуации. Подумаешь, никто из измайловской сотни не заразился. Находились на отшибе, вот и миновала их чаша сия. Именно этим все и объяснится, никаких сомнений.

– Знаешь Ириша, у меня сложилось такое впечатление, что нашу сотню специально на убой выставляли,- наконец заговорил он.

– С чего это такие мысли?- Насторожилась княгиня.

– А с того. Как пошли Диким полем, так нас все время в боковом охранении держали. Бессменно. А так не бывает. Оно конечно, с одной стороны, дышали свежим воздухом, не наступали никому на пятки, да и свои уберегли. Но с другой, ни один татарский наскок мимо нас не прошел. И то что, мы живы остались, заслуга от начала и до конца, только наша. Твоя, потому как согласилась снарядить сотню винтовками, и моя, потому как учил по новому. В последней схватке так и вовсе, кабы не гранаты, снабжением которых ты так возмущалась, нам нипочем не выстоять.

Угу. По какому только поводу она не высказывала недовольства. Полсотни рублей, на снаряжение одного солдата. А потом еще и обеспечь его припасом разным, и огненным в том числе, к коему и гранаты те относятся. Да Иван еще настоял на том, что их для похода потребно минимум пять сотен. А ведь еще и жалование.

– Ой ли?- Усомнилась Хованская.

– Нет, правда. Да будь там даже пушки, не смогли так помочь как гранаты. Пушка она что, пальнула разок, и перезаряжай ее. Да и не может быть их много. А когда сразу дюжина разрывов, а следом сразу же еще, и еще, то тут уж дело совсем иное. Мало того, что осколками сечет. По сути, это для татар в доспехе не так чтобы и страшно, смертельных ран из-за защиты случается немного. Но зато лошади отличаются пугливостью. Вот и устроили они целую свалку. А порох тот белый, пусть и дорог, да дыма не дает, и взор стрелкам не застит. Вот мы и палили в татар, почем зря. А уж от винтовочной пули никакая броня или кираса не спасет.

– Значит, стоило оно того?- Толи утвердительно, толи вопросительно, произнесла она.

– Если жизни твоих стрельцов для тебя что-нибудь значат, то стоило. Опять же, мы из похода не с пустыми руками вернулись. Лошадки, оружие кое-какое. В том и твоя доля имеется. Оно конечно, учитывая обстоятельства, получилось не так чтобы и много, но уж гранаты окупятся сторицей.

– Чтобы я бросила руку на стрелецкие трофеи? Иван, ты за кого меня держишь?

– За умную женщину, которая точно знает, как привязать к себе несколько сотен мужиков.

– Ты это сейчас о чем?- Вскинула брови Ирина.

– Неужели при одной сотне останешься?

– Никак о своих интересах печешься. Справу и оружие-то в мастерской твоего батюшки заказывать придется.

– Придется. Но вот ей-ей, ничего лишнего я не удумал.

– И от заступов твоих маломерных польза была?- Не унималась Хованская.

– Вызовешь к себе полусотников, и сама все узнаешь. Да со стрельцами поговори. Вот уж кто мне не благоволит. Дай волю, так живьем в землю закопали бы.

– А это плохо, Ваня. Люди своего командира любить должны,- с самым серьезным видом покачав головой, произнесла она.

– Они должны выполнить приказ, каким бы сумасшедшим или самоубийственным он им не показался. А для этого совсем не обязательно любить своего командира. И пусть они сегодня клянут меня последними словами, а на ладонях их заскорузлые мозоли от саперной лопатки, это не беда. Они сегодня живы, потому что я не искал их любви, а нещадно учил воинской науке. И они поймут это. Не сегодня, не завтра, так через годы.

– Не прав ты, Ваня,- покачав головой, возразила Хованская.

– Ну, Ириша, я тоже во многом считаю тебя неправой. Так что же с того. Время нас рассудит. Но сейчас не о том, хочу сказать. Вот гляди. У Голицына есть сотня стрельцов вооруженных точными и скорострельными винтовками. Любой другой берег бы такое богатство, потому как винтовальным пищалям цену хорошо знают. Не во всякой армии их найдется столько, сколько в измайловской сотне. А что делает он?

– Между прочим, вам честь выказали, доверив прикрывать армию. Абы кого на такое дело не поставишь.

– И именно поэтому нужно отправлять на убой отборных бойцов.

– Скажешь тоже, отборных. Да у вас там и в сражениях-то настоящих почитай никто не был. И ты в том числе,- возразила Ирина.

– А я тебе говорю, что мои парни отборные и есть. Потому как благодаря винтовкам и прямым рукам, стрелки отменные. Да наша сотня в чистом поле и полк пехоты положит, если ворог не побежит. А если еще пару сотен набрать, то и две тысячи всадников разогнать сумеем. И такую силу нужно держать про запас, для серьезного боя, а не разменивать в мелких стычках, оказывая сомнительную честь, погибнуть не за понюх табаку.