– ... ты заходи. Я тут побуду, - мозг мой сегодня капризный, улавливает только отдельные слова, безжалостно отсекая все, по его мнению, ненужное.

Схватилась за белую прохладную ручку двери и практически ввалилась в тускло освещенную одной лампой на стене палату.

Одноместная, небольшая, узкая. Окно напротив двери за белым вертикальными жалюзи. Маленькая тумбочка. Кровать у стены. На кровати под тонким одеялом Сережка...

Накрытый до перебинтованной белыми бинтами груди, пластырь на брови и скуле, забинтованная до локтя рука. Несколько шагов к нему, прикоснулась к теплым пальцам, боясь сделать больно. Но, не имея больше сил находиться от него вдали. Просто легкое прикосновение, просто чтобы убедиться, что все хорошо, что вот он рядом, теплый, живой. Мой. Мы справимся с чем угодно. Вместе.

Последнее слово я прошептала, уже опустившись на колени около кровати. Нет сил стоять на ногах, они просто подкашиваются и отказываются держать меня в вертикальном положении. Голова кружится все сильнее, кислорода мне просто напросто не хватает, стены опять давят на меня.

– Малышка, ты мне снишься?
– хриплый, чуть слышный шепот.

– Гре...
– я не могу, просто физически не могу найти в той каше, что сейчас заполняет мой череп, хоть как то связные слова. Поэтому просто продолжаю прижиматься к его руке губами. Соленое? Что это?

– Не плач, котенок. А то я подумаю, что все гораздо хуже, чем мне пытался доказать врач. Представляешь, мне тут угрожали!

– Кто, - я прокашлялась, голос звучал хуже несмазанных шестеренок.
– Кто посмел?

– Медсестра, - и нотки такие обиженные в голосе.
– Говорит, если я буду сильно буянить, меня привяжут к кровати и успокоительное вшпарят. В нежно охраняемый филей. Прикинь, оборзели?!

Я невольно улыбнулась почти детской обиде, прозвучавшей в голосе парня. Это точно, если он начнет буянить, то выход один единственный - ремни и укол в задницу. Ибо добровольно он колоть в мягкое место вряд ли позволит.

– Коть, - тихо и совершенно серьезно позвал меня Гре.
– Посмотри на меня, - я резко подняла голову, попыталась сморгнуть мельтешащие мушки перед глазами, сфокусировалась на его лице.
– Ты, правда, тут?

– Всегда.

Я смотрю в его глаза, слегка мутные от лекарств, заторможенные. Приподнимает руку, которую я все также слегка поглаживаю пальцами, и, чуть поморщившись, касается кончиками пальцев моей щеки.

– Не плачь, малышка. Теперь все хорошо. Иди ко мне?

И такая мольба в его взгляде и тоне вопроса, что не могу ему отказать. Хотя и боюсь, почти панически боюсь сделать ему еще больнее, навредить нечаянно. Присаживаюсь на самый краешек кровати, стараясь держать от него максимально далеко, не хватало еще усесться на больного.

– Ближе, пожалуйста, - растерянно смотрю на него и не знаю, что мне делать.
– Я не могу тебя подвинуть ближе к себе. Если ты не придвинешься ближе добровольно, я все-таки попытаюсь это сделать. И ребра придется бинтовать заново.

Попахивает откровенным шантажом и вымогательством, но противостоять я не могу. Аккуратно придвигаюсь почти вплотную к его бедру, облокачиваюсь на руку по другую сторону от тела парня, второй рукой слегка касаюсь скулы и губ парня. И тут же получаю легкий поцелуй в ладонь. Смотрит на меня темными глазами и тянется ко мне. Вдруг пытается приподняться, резко бледнеет и со сдавленным стоном откидывается опять на подушку, тяжело дыша.

– Тшш, тихо, здоровяк. Я тут, я рядом, я с тобой, - наклоняюсь и касаюсь губами сухих потрескавшихся губ. И тут же попадаю в горячий плен отчаянного поцелуя. Чувствую, какие-то панические нотки в его действиях, торопливые, судорожные касания, как будто боится, что я сейчас исчезну.

– Если это сон или бред после лекарств, я хочу быть вечно в этой наркотической нирване, - будто прочитав мои мысли, жарко шепчет мне в губы, на несколько секунд оторвавшись от них. И снова целует, бережно, нежно, словно пытаясь изучить и запомнить каждую клеточку моих губ.

А я опять не могу сдержать слез. Никогда не боялась так. Никогда не думала, не мечтала о том, чтобы все происходящее на самом деле оказалось сном. Дурным, плохим, вымораживающим внутренности и пробивающим на крупную дрожь вдоль всего тела и противный липкий пот по спине, но сон. Просто сон, который сейчас закончится, достаточно только сильно этого захотеть, судорожно дернуться в забытьи и все марево ужаса развеется без остатка. Но нет. Все реально.

– Я так испугалась за тебя. Мне вдруг, на несколько бесконечных секунд, показалось, что я потеряла тебя. Прости, что я так подумала. Я не должна была. Я... Гре, я глупая, прости. Я должна была сказать тебе раньше! Я виновата перед тобой, и ты должен знать, что...

Он не дал мне договорить, просто закрыв губы поцелуем, чуть подняв голову и его боль я почувствовала как свою собственную. Поспешно наклонилась, чтобы ему не пришлось мучиться, и ответила на поцелуй, безмолвно прося простить меня за поспешные выводы, за свой страх, за свою панику, за неспособность здраво оценить ситуацию. За свое молчание столько времени, за попытки найти в нем то, что позволит разочароваться в наших отношениях. И приписать ему те недостатки, которые сама придумала по большей части. И которые стали бы причиной разрыва наших отношений. Страх, самая большая проблема в отношениях.