Вторая группа должна была доставить «интеллектуальную» взрывчатку. В акции члены второй группы не участвовали, поскольку были местными, контрабандистами. А вот продать за комиссионные троих девочек какому-нибудь горному радже — это запросто.

Трое подчиненных мигом угомонились. Через пару минут все, кроме караульного, улеглись спать.

А вот я спать не собирался. Поведение злодеев меня смутило. Из их воплей я понял (вернее, угадал), что через три дня что-то должно произойти. Удачно, что числительное «три» на многих языках звучит практически одинаково.

Еще: злодеи вели себя так, словно не знали, что мои сестренки — Одаренные. Обычные люди, что на Центральной Сибири, что здесь — на Земле-Исходной, не очень разбирались в том, кто из нас что может. Но почти все относились к нам с уважением и долей страха… Эти же вели себя без малейшего почтения и опаски. Насколько я мог судить, исходя из того, что наблюдал, — примерно так, как у нас, на Центральной Сибири, фермеры относятся к домашним животным. Я знал, что на Земле-Исходной миллионы племен и у каждого племени — свои обычаи. Из курса истории (в том числе — истории Исходов) я знал, что у диких или одичавших племен отношение к женщинам, мягко говоря, неуважительное. Пользуясь их физической слабостью, бедняжек низводят до состояния скота. Что, если злодеи понятия не имели о том, что мы — Одаренные? Что, если они просто охотились?

Я не знал, радоваться этому или огорчаться. Отсутствие у них специальной подготовки против Одаренных, вероятно, плюс. С другой стороны, я сейчас мало чем отличаюсь от обычного человека. Разве что — некоторыми физическими параметрами. И еще: если допустить, что злодеи считают сестренок «товаром», то явная агрессия, проявленная к сестренкам одним из них, — это очень плохо. Как эти люди поступят с «товаром», если сочтут его некачественным, нетрудно догадаться. Пока агрессию проявил только один. Но что будет завтра?

Я не знал, что и думать…

Зато я знал, кто должен умереть этой ночью.

Я знал — кто. Но этого было мало. Надо было еще придумать — как.

Для начала следовало определить, какие у них сканеры. Насколько мне было известно, на Земле-Исходной сканеров великое множество. А вот задача у всех одна: выявлять двуногих беспёрых сапиенсов. Задача — одна, а вот технические характеристики и ключевые параметры — совершенно разные. Датчики могут быть инфракрасными. Они могут быть оптическими. Или — объемными. Они могут сканировать колебания почвы. Или специфический звук человеческого дыхания. То что мы находимся в горах, причем в горах диких, играет мне на руку. Пересеченная местность, повышенная сейсмичность, резкие перепады температур. А на мне — комбинезон, практически не пропускающий тепло. Да и прятаться здесь легко. Зато убивать — трудно. Убивать — всегда трудно. Но кому-то надо убивать убийц. Даже ценой собственной души. Потому что Бог может простить, а вот сам себе не простишь никогда.

Наверное, наверху — там, откуда приходит к нам Дар, — услышали мои чаяния.

Тот, чьей жизни я искал, заступил на караул вторым. И сразу отправился проверять средства электронного контроля. Чем и дал мне полную информацию о том, где и как эти самые средства установлены. Намного легче мне от этого знания не стало: несмотря на пересеченную местность, все сектора подхода к лагерю оказались перекрытыми. Вдобавок сканеры были связаны в единую сеть. Дистанционно повлиять на электронику я смог бы только с помощью булыжника. Следовательно, нужно было как-то выманить злодея из лагеря. Причем — одного. Потому что справиться с двумя вооруженными вояками мне бы вряд ли удалось. Свои возможности я не переоценивал, а рисковать не имел права, потому что отвечал не только за себя, но и за сестренок.

Злодей в карауле нервничал. Может, чуял мое присутствие, может, просто боялся. И эта его нервозность подсказала мне идею. Чистейшую авантюру, надо признать. Сам не знаю, как мне пришел в голову этот трюк… Наверно, от безнадежности.

Злодей удивился. Здорово удивился. Любой бы на его месте пришел в изумление. Только представьте.

Ночь. Холодно. Вокруг — исполинские горы. Величественная тишина, которую нарушали лишь порывы ветра…

И вдруг, над одним из вросших в осыпь валунов, под бодрое посвистывание, появляется голая задница.

Я выждал почти полминуты. Ровно столько понадобилось злодею, чтобы как следует разглядеть мои ягодицы и пихнуть в бок одного из своих сородичей.

Все эти полминуты я напряженно вслушивался. Те, кто поработал с моим геномом, не позаботились о том, чтобы на этой части моего туловища выросли органы зрения. Следовательно, только слух мог меня спасти в том случае, если злодею взбредет в голову пальнуть в «мираж» из штурмовой винтовки.

Так что, когда я услышал недовольное ворчание второго, то мигом спрятался, поспешно застегнул клапан и тихо-тихо стек в заранее облюбованную щель, не забыв наглухо застегнуть комбинезон.

В лагере некоторое время негромко пререкались, потом разбудили остальных, и караульщик вместе с напарником отправились проверять место загадочного явления.

Естественно, ничего не нашли. На всякий случай просканировали окрестности — с тем же результатом. И вернулись в лагерь, где в три голоса дружно обругали караульщика и снова улеглись спать.

А я, выждав необходимое время, снова подобрался к камню и повторил шоу. На этот раз — без свиста.

Я рисковал. Отруганный соратниками караульщик запросто мог всадить в мой тыл порцию горячего металла. Но он был гордый, этот пакистанец. И не хотел терять лицо. А вдруг это и впрямь мираж. Будь он не только горд, но и хладнокровен, то скорее всего подождал бы полчасика: время, вполне достаточное, чтобы любые ягодицы промерзли до копчика. Но злодей был порядком взвинчен. И обуреваем суеверным страхом. Какая мысль возникла в его мозгу, сказать трудно. Но будить он никого не стал. Для начала — направил на меня не винтовку, а термодатчик. Тот честно показал ему температуру сканируемой «поверхности» — четыре с половиной градуса. Холодно все же. И ветер.