Так владения Ласконов стали вполовину меньше, превратившись из пусть маленького, но баронства, в домен [1] с непригодными для обработки, каменистыми землями, на которые даже крестьян не загонишь. Населения почти не осталось, замок частично разрушен, многие воины погибли. Средств на восстановление и на выкуп подданных обратно тоже не осталось. Потеряв столь многое, а главное, жену, двух дочерей, невестку и сына, Ласкон-старший посвятил себя внуку, ни на что не обращая больше внимания. Однако и тут судьба не пощадила барона. Несколько месяцев назад Грав упал с лошади, ударился головой и повредился умом. Состояние наследника становилось все хуже и хуже с каждым днем. Он потерял дар речи и уже почти никого не узнавал. Убитый горем владетель начал быстро угасать и превращаться в дряхлого старика, жизнь которого подходила к концу. Фиш остановился, вспоминая последний, роковой день обороны.

– Сюда! Сюда!!! – надрываясь, орал кожевенник Гвен, пытаясь алебардой оттолкнуть лестницу от стены. У него не получалось. Тяжелую лестницу с поднимающимися по перекладинам людьми в одиночку сдвинуть никому не под силу. Молодой дружинник Фиш, не глядя, подхватил из ближайшей кучи камень размером с человеческую голову и поспешил на зов. Подбежал как раз вовремя. Первый противник добрался почти до самого верха. Фиш даже углядел налитые ненавистью глаза в смотровой щели забрала.

– Нна, ублюдок! – Камень с глухим стуком врезался в лицевую часть шлема, и вражеский солдат с криком улетел к земле, увлекая за собой нижестоящего товарища. Лестница сразу стала легче килограммов на двести. Фиш, не теряя времени, схватился за древко алебарды Гвена. Вдвоем быстро отодвинули лестницу от стены и сбросили ее вбок. К сожалению, никто больше из противников не пострадал. Все находящиеся ниже успели спуститься или спрыгнуть, когда поняли, что подняться на данном участке не удастся.

– Пригнись! – Фиш, не дожидаясь ответной реакции неопытного кожевенника, присел и потянул ополченца за собой. Обычная практика при штурме обстреливать из луков и арбалетов места с наибольшим сопротивлением после каждой неудачной попытки взобраться. Вот и сейчас стоило пригнуться, как над стеной и меж зубьев пролетели с десяток стрел и болтов. Над головой бабахнул взрыв, и укрывшихся защитников засыпало каменной крошкой, в ушах зазвенело – один из болтов или стрела оказались с сюрпризом. И не пожалели дорогостоящий наконечник со встроенным накопителем!

– Выродки! – выругался под нос Фиш. – Ты как? – поинтересовался он у ошеломленного Гвена спустя минуту.

– Вроде нормально.

– Это хорошо. Если приходится подолгу быть на виду – следи за действиями лучников. Не то подстрелят. Главное, не дай лестницу приставить вновь. Ежели что – зови на помощь.

– Угу, – закивал кожевенник.

– Вот и лады. Все, я пошел. – Фиш ободряюще хлопнул ополченца по плечу и, прежде чем отойти на прежнюю позицию, приподнял шлем, подшлемник и вытер пот со лба. Жаркий выдался денек. Штурм как начался с утра, так и не прекращается целый день. Враг, пользуясь минимум пятикратным преимуществом в живой силе, атакует не переставая. И пятикратное это только по числу, а не по умению. Тут нужно учитывать, что из четырех сотен защитников замковых укреплений лишь сто девяносто обученные солдаты и несколько рыцарей, остальные – обычные мастеровые и крестьяне, получившие из оружейной мечи да копья. И то от гарнизона после двухдневной обороны осталась едва половина. А врагов еще тьма. Даже последнему идиоту уже ясно, что удержать замок не выйдет. Но никто не роптал. Все понимали – Маргрон и его союзники пришли не «играть» в войну с целью получения выкупа. Такую силищу ради того, чтобы немного пограбить и уйти восвояси, не собирают.

Очутившись на приписанном десятником месте, Фиш перевел дух и тут же вздрогнул от раздавшегося грохота за стеной. Он не удержался и выглянул из дарующего относительную безопасность зубца. Последняя рыцарская башня, выгоревшая изнутри еще поутру, частично обрушилась, породив звуки, словно от камнепада. Хозяйственные постройки огонь уничтожил еще раньше. Фиш поджал губы и удрученно покачал головой. Не хотелось бы ему очутиться сейчас в шкуре рыцаря Лазго. Мало того, что потерял всю семью на днях, так еще и дом враги на глазах разрушили.

– Големы!!! – заорал что есть сил кто-то на площадке надвратной башни.

Фиш перевел взгляд на дорогу и крепче сжал рукоять меча. Рядом пробормотали:

– Вот и все.

– Отставить панику, – рыкнул Фиш, не оборачиваясь. – Отобьемся…

В тот злополучный день отбиться так и не получилось. Големы пробили ворота, и враги хлынули в брешь, подавляя малейшее сопротивление.

Фиш встряхнулся, приходя в себя.

– Чтоб тебе собственная жена глотку перерезала, – имея в виду Маргрона, произнес десятник вслух. Воспоминания не добавили настроения.

Десятник отворил дверь мастерской и зашел в плохо освещенное помещение. В центре заваленного всяким хламом зала у верстака стоял юноша и ковырялся в отвинченной руке голема. Парень так был увлечен, что казалось, не заметил ворвавшийся с улицы ветер. Десятник прикрыл дверь и подошел ближе. Он с минуту наблюдал за манипуляциями молодого механика, затем кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Дядька Фиш, обожди, – не поворачиваясь, произнес юноша и тут же ойкнул от полученного подзатыльника.