Два дня мы не выходили ночью в город: воспитатели не спали, и кто-то из них всегда находился во дворе. Однако на третью ночь решили рискнуть и посмотреть, что будет и как они на это отреагируют. И их реакция нас, мягко говоря, удивила. Когда мы, никого не стесняясь, отгибали доску забора и выбирались на улицу, здоровяк Ганс, дежуривший в эту ночь, просто отвернулся и сделал вид, будто в упор нас не замечает. Ладно, это можно списать на какую-то доброту отдельно взятого человека. Однако, когда ситуация с точностью до мелочей повторилась на следующую ночь, в которую дежурил воспитатель Лука, мы растерялись. Как такое возможно? Снова мы не понимали, что происходит, и это заставляло нас нервничать ещё больше.

Отставив непонятки в сторону, наша дружная троица продолжила заниматься своими ночными делами. Босяки к нам привыкли быстро, слушались беспрекословно, и зачастую мы просто бродили по окраинам города. Где-то по мелочи приворовывали, не без этого, конечно. Однако уже не для того, чтобы прокормиться, приютских харчей хватало с избытком, а для наших уличных «гвардейцев». В одну ночь ограбили парочку выпивох, во вторую – рыбную лавчонку, где днём хозяин крепко поколотил малыша-попрошайку. А потом повезло, наткнулись на мясника, который ранним утром решил раньше конкурентов сделать завоз свежего мяса в лавку. Стоя посреди улицы, мы перегораживали ему проезд, и дядька оказался догадливым. Сам, без единого слова с нашей стороны, мясник вытащил пять утиных тушек и отдал нам. Откупился.

Впрочем, всё это мелочи, и нам требовалось серьёзное дело. Как верно заметил один мудрый человек, «бедных грабить смысла нет – с них взять нечего». Поэтому была нужна достойная риска по-настоящему хорошая цель. В Белый город, по адресам, указанным в картотеке Гнуса, мы соваться пока не рисковали, а по окраинам состоятельные господа не проживали. Однако была мадам Эра, наша незабвенная и несравненная бывшая хозяйка. Пусть она отошла от дел приюта и нас никаким боком теперь не касалась, но мы были уверены, что такая тварь жить не должна.

Две ночи мы кружили вокруг её усадьбы, как раз неподалеку от лавки Толстого Петры. И к делу подошли основательно. Узнали все привычки местных стражников, время прохождения патрулей, какова высота забора, как зовут двух собак, карауливших дом мадам Эры, и даже кто является её любовником, а ещё с кем он спит помимо престарелой злюки. Всё было готово, продумано и просчитано до мелочей. Поэтому весь день мы мысленно готовили себя, что именно сегодня очистим мир от чудовища. От твари, которая продавала налево продукты, дрова, одежду и забирала себе всё, что шло на нас из казны. А из-за этого каждую зиму в землю подле забора зарывались детские тела.

Наступила ночь, мы привычным путём покинули приют, и практически сразу Курбат сделал знак, что за нами кто-то идёт. Возможно, это случайность, а может, и нет. Провериться в любом случае нужно. Поэтому свернули к мосту, перекинулись несколькими словами с бродягами и разошлись в разные стороны. Мы гулять, а они за нами следом, проверять, что за хвост за нами увязался. Гуляли по городу до утра, и на рассвете вновь на обычном месте нас ждал Длинный Лога.

– Парни, – голос его был возбуждён, – за вами слежка, самая настоящая, без дураков, зуб даю. Три человека постоянно сменяются и ходят по пятам. Очень хорошо ходят, грамотно.

– Пламен, – Звенислав оглянулся по сторонам, – надо ноги делать.

– Курбат? – спросил я. – Ты как?

– Не нравятся мне все эти странности, которые вокруг происходят. Прав Звенислав – надо бежать из приюта.

– А как же наши, которые останутся? – задал я, как мне казалось, самый важный вопрос.

– Если мы на воле будем, – ответил Курбат, – сможем им помочь, коль беда приключится. А если нас схватят, тогда мы никому и ничем уже не поможем.

– Решено, завтра идём в отрыв. – Я повернулся к Длинному Логе, который заметно посмурнел, узнав, что мы покидаем его и ребят. – Помощь твоя нужна, Длинный.

– Да? – Он вытянул шею.

– Мы в Старую гавань пойдём, там нас достать сложнее, и проходить будем через Пять переулков. У тебя там знакомые есть?

– Есть, – подтвердил он.

– Отлично, сделай так, чтоб они нам хвосты отрубили, а за нами не заржавеет, ты знаешь.

– Я-то знаю. – Голос его был невесел. – Только без вас трудновато будет. Удачливые вы и дерзкие, да и привыкли мы к вам.

Хлопнув его по плечу, как можно увереннее я сказал:

– Мы в Старой гавани не на пустом месте будем, нам сам Кривой Руг поддержку обещал. И если всё путем будет, то и вас подтянем, друг.

В первый раз кто-то из нас назвал его другом. Своего рода переломный момент. Поэтому он обнял меня за плечи и прошептал:

– Всё сделаю, друг.

Расставшись с предводителем городской шпаны, мы вернулись в приют и весь день посвятили тому, что обдумывали дальнейшие действия. Уроки окончились, ужин прошёл как всегда, и мы прошлись по территории. А в сумерках покинули приют. Как нам думалось, навсегда.

Наш побег и отрыв от сыщиков, идущих по следу, прошёл, как и планировалось. И уже утром, пробираясь окольными путями, мы вышли к таверне «Отличный улов». И когда подошли к парадному входу, то первым, кого встретили, был пиратский капитан Одноглазый. Его мы не узнали, а вот он нас запомнил отлично. Поэтому, когда меня и Звенислава обхватили две здоровенные ручищи, мы подумали, что нас догнала слежка. Но голос оказался знакомым и громогласно объявил на всю округу: