… Аэропорт, дорога к отелю, недорогой номер, быстро принять душ, плотно перекусить в ближайшем к отелю кафе. Все проносилось перед глазами, смазывалось, звало к ней…

…Я рассчитал время, когда Арнав точно уедет на работу, и, сжимая в руке бумажку с адресом дома, поймал такси. Пробки были небольшими, и, спустя примерно час, водитель подъехал в небольшому дому. Руки стали влажными, и я поспешно вытер их о брюки, перед тем, как рассчитаться с водителем. В стоявшей оглушительной тишине я слышал только стук своего сердца. Поднявшись по ступеням, нетерпеливо дернул ручку. Закрыто. Победно ухмыльнувшись, достал из кармана ключ, и, повернув, вошел в дом. Пусто. Я каким-то звериным чутьем почувствовал, что в доме никого нет, хотя вокруг еще витали отголоски индийских специй, которые я жадно втянул в себя, понимая, что еду готовила Кхуши. Как же я любил наблюдать, как она готовила! Так самозабвенно, страстно отдаваясь этому процессу.

Медленно обошел первый этаж, на котором не было ничего ЕЕ, ничего личного. Медленно поднялся по лестнице и открыл первую попавшуюся дверь. Спальня. Их спальня. Ноги приросли к полу, не в силах внести тело туда, где все было пропитано ИХ ароматом, ИХ ночами. Ненависть черным осьминогом оплетала сердце, требуя прекратить, разрушить, отобрать, отомстить… взгляд упал на журнальный столик. Два флакона. ЕГО парфюм и ЕЕ духи. Как символ ИХ единения. Резко закрыл дверь, бегом спустился по лестнице, вылетая на улицу, жадно втягивая свежий воздух, изгоняя из легких воспоминания о НИХ. – Ничего… прошептал, скрежеща зубами… недолго тебе осталось, шурин, лакомиться МОЕЙ женщиной! – достал телефон из кармана, вызвал такси. Обернулся, холодным взглядом смерил теплое гнездышко. – Недолго.

Кхуши.

Спалось так сладко, что я с трудом вынырнула из сна, когда Арнав потеребил меня за плечо. – А? Что? – я резко села, напугав и себя и мужа.

– Кхуши, время уже первый час. Ты так долго никогда не спишь. Ты хорошо себя чувствуешь? – взгляд Арнава стал обеспокоенным, так как я все еще сидела и смотрела в одну точку, с трудом приходя в себя от кошмара. Я не помнила сон, но цепкие когти страха все еще сжимали мое сердце. Я нахмурилась и тряхнула головой, пытаясь выгнать из сознания тяжелое ощущение беды. – Да что такое со мной? – я вспомнила, как дурное предчувствие вчера вечером кольнуло мне сердце. – Все хорошо. – скорее с вопросительной, чем с утвердительной интонацией подняла я наконец-то свой взгляд на мужа. Он аккуратно сдвинул челку, лежащую на лбу, и внимательно вглядывался в мои глаза. – Все хорошо. – повторила я еще раз, чувствуя, как понемногу отпускает сознание распадающееся на тающие лоскуты сновидение. – А когда приму душ, станет еще лучше. – сказала я скорее сама себе, вставая с кровати, собираясь направиться в ванную комнату. Не успела я сделать и шага, как Арнав обхватил меня, притягивая к себе, стискивая со всей силы, жадно, тоскливо, безнадежно. – Что происходит?! – мысленно взвыла я. Паника затопила меня сразу, резко, всецело. Я замерла в руках Арнава, чувствуя, как напряжены его мышцы. Он сжимал меня все крепче, не замечая, что причиняет боль. Я терпела, стараясь поглаживающими движениями рук по плечам, спине, смягчить то, что терзало его. – Арнав… – позвала тихонько, когда воздух в легких начал заканчиваться. Мой полустон отрезвил его, и он моментально отпустил меня, отворачиваясь к окну, пряча свои глаза. Мой взгляд упал на сжавшиеся в кулаки руки, которые он спрятал в карманах. Напряженная поза замершего хищника. – Да что случилось, черт возьми! – будто горсть ледяного крошева сыпанули прямо в душу. – Нет! Я не сдамся! – мысленная пощечина самой себе, и я распрямляюсь, становясь из забившегося от страха в угол ребенка в сражающуюся за свое счастье девушку. Приблизилась к нему, обнимая его со спины, скользя ладошками к сердцу.

– Кхуши, поторопись. Нам скоро выезжать. – Шаг вперед, не оглядываясь, аккуратно снял мои руки. Сухой, деловой тон.

– Хорошо. – Я снова растерялась, не понимая, что происходит. Подождала немного, надеясь на что-то… на объяснение, на теплый взгляд, на что-то… нет. Он все так же стоял, и явно не собирался менять позу, пока я не скроюсь в ванной. Что ж. Войдя в ванную комнату, я резко захлопнула за собой дверь. Слезы покатились по лицу сразу, резко, как будто открыли кран. Слишком много переживаний за такой короткий промежуток времени. Ужас сна, жадность и боль его объятий, еще большая боль его отторжения. Я крутнула кран, делая воду горячее, согревая трясущееся в ознобе тело. Обхватив себя руками, я стояла так долго, как смогла терпеть почти обжигающую воду. Браслет продолжал приятно холодить кожу, и я коснулась подвесок, пытаясь вернуть чувство веры в его любовь, так бережно укрывшее меня вчера вечером, мечтая уничтожить вновь рожденные этим утром сомнения. Сделала воду прохладнее, и уперлась правой рукой, на запястье которой какой-то нереально далекой сейчас, кажущейся призрачной надеждой красовался браслет, в стену. На уровне глаз. И стояла, завороженно глядя на него, под скатывающейся по волосам, лицу, телу, водой, смывавшей слезы, но не уносившей их причины…

Спустя десять минут я, полностью одетая, уже вышла из ванны и выжидательно посмотрела на Арнава. За время моего отсутствия он успел позавтракать и сейчас листал газету, при моем появлении только окинув меня взглядом.

– Я готова. – коротко сказала я, не дождавшись от него прямого взгляда. Он с видимой неохотой взглянул на меня еще раз, остановившись на моих влажных, чуть подсушенных полотенцем волосах. – Завтракай и досуши волосы. На улице прохладно. Я позвоню водителю, чтобы подогнал машину ко входу. – ровный, спокойный голос. Мне хотелось завизжать, разбить его отрешенность, вытрясти у него причину того холода, который пропитывал меня, словно яд, отравляя действительность, мучая любовь. Но я только кивнула, и взяла кружку с чаем в руки, выходя на террасу. По небу сплошным сизым покрывалом летели облака, не давая понять – утро сейчас, день или вечер. Я зябко передернула плечами, жадно глотая горячий чай. Не уютно. Пожалуй, придется вернуться в номер. Заболеть, находясь на открытой ветрам террасе с влажными волосами, мне совсем не хотелось.

В этот момент я почувствовала, как на мою голову, спускаясь по плечам и спадая на грудь, легло что-то теплое, пушистое и мягкое. А уже в следующую секунду самые теплые в мире руки, крепко обхватывая меня за талию, прижимали, кутая в невесомый плед, к горячему телу. – Простудишься. – шепнул Арнав, и одной рукой плотнее закутал мою голову в тепло, пряча почти полностью от ветра, пытавшегося добраться до моего тела. Я успокоенно вздохнула, и откинулась на него, согреваясь в теплом солнышке его заботы.

Арнав.

Я стоял у окна, со смешавшимися в непонятное нечто чувствами наблюдая за женой. Кхуши зябко поежилась, но упорно оставалась на открытой всем ветрам террасе. Ну что за девчонка! Я подхватил плед и решительно вышел вслед за ней. Закутал, притягивая к себе, согревая как всегда загоравшимся от прикосновений к ней телом. То, как она доверчиво прильнула ко мне, ища защиту от непогоды, сладко кольнуло сердце, каким-то неведомым образом возвращая все на свои места. Вот так правильно. Так, как сейчас. Вся суматоха, царившая в моей голове после разговора с сестрой, вся мешанина чувств внезапно улеглась, неважное и ненужное рассеялось, уносимое осенним ветром, обнажая одну правду. Покой и умиротворение накрыли нас с головой, сплетая в одно целое.

… я мог бы стоять так долго, согревая душу, но помнил, что Кхуши не просушила волосы, а тонкий плед не мог полностью преградить доступ прохлады к ее телу, поэтому выпустил ее из объятий, тут же перехватывая за руку, увлекая в номер. Кхуши, не сопротивляясь, следовала за мной. В комнате я снял с нее плед, разворачивая медленно, как обертку с долгожданного подарка, неотрывно глядя в ее глаза. Она покраснела, но не отвела взгляд, только перевела его на мои руки, когда я обхватил ладонями ее лицо. Приподнялась на цыпочках и подставила губы для поцелуя как раз тогда, когда я склонился к ней, не желая дольше оттягивать необыкновенное удовольствие, которое дарили мне ее прикосновения, ее ответное желание. Медленно, сладко, мучительно я целовал ее, скользя языком по губам, проникая его кончиком в рот, чтобы тут же вернуть обратно, поддразнивая, наслаждаясь ответной лаской, возвращаемой мне Кхуши с той же нежностью, какую я вкладывал в свой поцелуй. Я сделал шаг вперед, вынуждая ее отступать, еще и еще, не прерывая поцелуя, пока она не оказалась прижатой к стене. Не давая ей времени остановить меня, одной рукой крепко прижал к себе чуть напрягшуюся Кхуши, скользнул другой рукой под свитер, медленно лаская нежную кожу живота, двигаясь выше, едва касаясь пальцами, предвкушая, как она вздрогнет, когда я доберусь до ее чувствительной и отзывчивой к моим прикосновениям груди…