Догнав ее уже в доме, у лестницы, я перегородил ей дорогу.

– В чем дело? – резче, чем необходимо, спросил я. – Почему ты молчала всю дорогу?

Кхуши молча постаралась обойти меня. Зря она так. Коктейль испытанных мной чувств бурлил внутри, и я едва сдерживал себя. Злость, ненависть, восхищение, гордость за нее, желание, удивление – все одновременно. Как может один человек заставить сгорать от противоположных эмоций? Я резко притянул ее к себе, глядя в расширившиеся зрачки. В холле было темно. «Поздний час, все уже наверняка спят», – почему-то подумал я. Чуть слышный скрип входной двери привлек мое внимание, и я бросил взгляд поверх головы Кхуши. НК. Моя жена стояла спиной к двери и не видела, что кто-то вошел. То, что я сделал дальше, не шло от сердца или головы. Я действовал, ведомый инстинктами. Заклеймить – моя. Показать – не отдам. Крепко прижав к себе слабо пытавшуюся оттолкнуть меня Кхуши, я впился в ее губы горячим утверждающим право поцелуем. От неожиданности моих действий Кхуши не отпрянула и не оттолкнула меня. Ее губы едва уловимо дрогнули, а я едва не застонал, жадно врываясь языком в ее рот, принуждая, настаивая, заставляя ее ответить мне. Поцелуй длился и длился, вызвав робкий ответ с ее стороны, что практически свело меня с ума. Она медленно, словно нехотя, обняла меня за шею, притягивая к себе. Моя рука ласкала ее обнаженную спину, спускаясь на ягодицы, подтягивая все ближе и ближе к себе. Моя.

Прикосновение моей напряженной плоти к ее животу отрезвило Кхуши, и она уперлась ладонями мне в грудь. Я отпустил. Сейчас, в эту минуту, я добился того, чего я хотел.

Кхуши.

Ну почему у меня не хватает сил оттолкнуть его? Почему так сложно отказаться от его поцелуя, ласк? Почему тело отодвигает разум и сознание, а мои руки притягивают этого мужчину? Жадно, жарко, сильно, больно. Когда я поняла, насколько он возбужден, на меня нахлынуло осознание того, где мы, и что он со мной вытворяет. Я оттолкнула его, и неожиданно он отпустил меня.

– Извините. – Безжизненный голос, раздавшийся за спиной, остро врезался мне в сердце. Нанке. Я обернулась, пытаясь поймать его взгляд, но он, словно избегая смотреть на меня, быстро взбежал вверх по лестнице и скрылся за дверью своей комнаты.

Я прижала руку к губам, горящим от яростного поцелуя Арнава.

– Что вы наделали? – отчаянно прошептала я, не глядя на него, и, резко скинув пытающуюся удержать меня руку, убежала в комнату.

Арнав.

– Интерееесная реакция, – зло протянул я, глядя вслед убегающей девушке. Нет, моя милая, мы с тобой не закончили. И широким шагом я направился за своей женой.

Она стояла возле бассейна, привычно обхватив себя руками, как будто ей холодно в душной теплоте ночи. Я уже знал этот ее жест и мне не нравились те чувства, которые он выражал. До нашей свадьбы я ни разу ни видел, чтобы она так делала.

Ее наряд снова приковал мой взгляд. Что-то не давало мне покоя, когда я смотрел на ее платье, не считая нескромных мужских мыслей. Стильно, элегантно, дорого. Дороже того серого мешка… Вот оно! Дороже!

– Кхуши! – окликнул я ее. Девушка нехотя повернулась ко мне. В глазах плескалась боль, но не это сейчас занимало меня. Мне нужны ответы на вопросы. – Откуда у тебя это платье? – медленно проговорил я, глядя на нее как коршун на добычу, отслеживая реакцию.

Она растеряно осмотрела платье, с грустью прикоснулась к ткани на бедре, где темнело пятно от вина.

– Вас это не касается, – тихим голосом ответила она, попытавшись пройти мимо меня.

– Касается! Это платье стоит уйму денег! Намного дороже той суммы, что я тебе дал. А карточку ты у меня не взяла. – Я озвучивал приходящие в голову мысли, чувствуя нарастающую тревогу и злость.

– Вот как? – протянула она. – А я даже не смогла его уберечь от выходки вашей… вашего партнера. Как жаль… – Она еще раз огладила платье, как живое.

– Я повторяю свой вопрос, Кхуши! – настойчиво сказал я.

– Не ваше дело! – Она тоже начала злиться, судя по рукам, непроизвольно стискивающим платье.

– Мое! Я твой муж и должен знать…

– Муж?! – перебила она меня. – Не вы ли говорили мне, нацепив на шею мангалсутру и швырнув синдур мне в пробор, что никогда не признаете меня своей женой?! Тут никого нет, Арнав Сингх Райзада! – Она быстрым жестом обвела рукой пространство вокруг нас. – И позвольте сказать, уж коли пошел такой разговор, что я тоже не считаю вас своим мужем и не даю право что-либо требовать от меня! – Она почти кричала.

Видит ее Богиня, как я старался сдержать себя в руках, чтобы не вытрясти из нее правду. Ее слова больно ранили. Все, до единого. Они были правдой, но иногда непроизвольно начинаешь жить в иллюзиях, подспудно желая превратить их в реальность…

Я молчал. Я вспоминал.

Кадр.

Магазин. Лаванья сметает все с полок, радостно примеряя на себя все новые и новые наряды. Переодевает Кхуши, щебеча, что скоро ее свадьба. Примерочная. Зеркала. Кхуши в свадебном ленга-чоли. Красивая до боли. Чужая невеста. Не моя. Злость, ревность, ярость… Мой высокомерный голос, пытающийся унизить, растоптать ту, что посмела отдать себя другому.

Почему мы всегда воюем друг с другом?

Воспоминания стерли злость.

– Кхуши, просто ответь, – мягко попросил я.

Она была готова к моей злости, но спокойствие и просьба подорвали ее самообладание, и она обмякла, как будто из нее выдернули какой-то стержень.

– Это подарок на день рождения. У меня вчера был день рождения. Нанке съездил со мной в магазин и выбрал мне это платье, – тихо, почти шепотом, произнесла она. – И босоножки. И сумочку, – как-то растеряно закончила Кхуши.