Шрифт:
– Ты безумен ! Ты погибнешь там, а мне бы этого не хотелось.
– Я приехал сюда не для того, что бы ублажать тебя, а что бы помочь твоему отцу разгромить иаджудж.
– Сейчас ты должен добавить "но здесь я встретил тебя, моя принцесса и все стало иначе".
– Но теперь, когда я встретил тебя, моя принцесса, я все еще должен помочь твоему отцу разгромить иаджудж.
– Ты невыносим!
– Эсме вновь ударила его, уже всерьез.
Конрад поднялся и стал одеваться.
– Ты что, собираешься уходить?
– Мое место в казармах, принцесса.
– Можешь остаться тут.
– Могу, но думаю, это не так поймут.
– О, не заботься о моей репутации!
– Эсме потянулась к нему, игриво ловя за одежду.
– Я забочусь о своей.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.
– Ты получишь свою аудиенцию, обещаю.
– И как мне тебе отблагодарить?
– На мое усмотрение. Но думаю, тебе понравится такая плата...
Принцесса вытянулась на подушках. В полутьме ее тело выглядело словно облитое лунным светом. Шелковистая кожа без единого изъяна. Кое-где остались следы его зубов. Конрад вытер тыльной стороной ладони кровь, сочившуюся из губы.
– А это уже на мое усмотрение.
– сказал он, и вышел.
Эсме швырнула ему вослед подушку, и снова откинулась назад.
– О небеса...
– пробормотала она, потягиваясь до хруста в мышцах.
Вылазка.
Эсме выполнила свое обещание, и на следующий день Конрад предстал перед Хайдаром. Король принял его без излишнего церемониала. Конечно же, Конрад низко поклонился, когда вошел, и все время разговора стоял, тогда, как сам король возлежал на подушках, но говорили они доверительно и присутствовали при их встрече только воины-рабы, безъязыкие и глухие к тому, что слышат в королевских покоях.
– И так, чужестранец, у тебя есть некое предложение касающееся предстоящего сражения. Что ты хочешь сделать и почему считаешь, что у тебя это получится?
– Прикажи мне ударить по иаджудж в низине, о король. Я возьму своих лучших людей, и если на то будет твоя воля, ты дашь мне под начало еще тяжеловооруженных всадников. Я проведу войска с плато под покровом ночи. Если Солнце будет благоволить нам, мы пройдем незамеченными. На следующий день я ударю иаджудж, когда они этого не будут ждать.
– Они могут ожидать вылазки.
– Я тоже думал об этом. Прикажи своим людям устроить небольшую вылазку недалеко от стен этого города. Внимание пустынников будет приковано к ней.
– Ты предлагаешь мне пожертвовать жизнями наших верных людей ради своей авантюры?
– Это война, о король. Пусть твои люди только завяжут бой и тут же отступят. Они будут нападать, а не на них. Думаю, они убьют больше стервятников, чем потеряют своих.
– Разумно звучит. Мы можем даже улучшить твой план. Мы прикажем атаковать лагерь иаджудж дважды. Это полностью отвлечет их внимание.
По мелькнувшей в рыжей бороде Хайдара улыбке видно было, что он уверен, что мысль о ложных атаках для прикрытия настоящей он и сам уже считает своей гениальной затеей.
Конрад почтительно кивнул. Умение пользоваться головами подданных наряду со своей - непременное достоинство сильных мира сего.
– Сколько у тебя людей и скольких ты намерен взять с собой?
– У меня сотня тяжелых всадников. Прошу дать еще лишь две сотни.
– Ты хочешь пойти с тремя сотнями против самой большой орды, которую видели Небеса? Клянусь Пламенем, ты отчаянно храбр!
– Благодарю за похвалу.
– Конрад поклонился еще ниже.
– Но моя отвага основывается и на рассчете тоже. Один конный стоит десяти пеших. Один тяжелый всадник стоит и того больше. Я хочу нанести удар, который поколеблет дух иаджудж, а вовсе не выиграть войну этой атакой.
– Что ж, согласен. Завтра мы все сделаем по-твоему. Мы прикажем Эрдогану дважды атаковать лагерь стервятников. Кого ты хочешь взять с собой?
– Того, кого прикажешь, о король.
– С тобой пойдут Этхем и его люди. Кажется, ты сдружился с Этхемом, так что сражаться плечом к плечу с ним будет для тебя приятно.
Конрад не найдя, что ответить, поклонился снова.
– Что же, ступай, храбрец, и пусть ночью Пламя освещает твой путь.
– Благодарю тебя, великий король. Клянусь Солнцем и сталью, вскоре пустынники узнают, что такое удар васканской конницы.
Отвесив последний на сегодня поклон, Конрад вышел.
Хайдар отхлебнул терпкого напитка из пиалы.
– Можешь выходить, сын.
– сказал он.
Из-за небольшой ширмы выбрался принц Ильдерим. Все это время он присутвовал в комнате и все слышал.