Лишь безумные старики у шатров йеджудж еще рассказывали легенду и проклятом городе, давно забытым богами и людьми.

И сейчас Нэток ступил на его улицы - может первый живой человек за тысячи лет.

Две луны - большая и малая- стояли в ночном небе напротив друг друга, и их лучи, порождали причудливую игру теней на развалинах древнего города. У всех племен йаджудж были разные предания, посвященные двойному новолунию, но все они сходились на том, что это- предзнаменование, предвещающее большие перемены.

И все эти легенды сходились на том, что такие перемены редко бывали к лучшему.

С гор все еще слышался отдаленный вой и хохот - урфы все еще охотились там.

Ночь обступившая Нэтока жила своей жизнью: в воздухе бесшумно скользили темные тени, отовсюду, от развалин домов, черных провалов окон и дверей слышался какой-то шорох, писк, шипение. Нэток буквально кожей чувствовал, как со всех сторон к нему приковано множество глаз. Каждый миг он ожидал, что из развалин на него прыгнет какая-то тварь и почти желал этого, не в силах больше выдерживать мучительного напряжения, постоянного пребывания в ожидании. Однако, никто так и не преградил ему путь на прямой как стрела древней мостовой.

Казалось, сам Хастуршад не спешил действовать, внимательно рассматривая путника, впервые за долгие века забредшего к ним из внешнего мира, не знающего, куда он идет и на что рассчитывает.

Судя по всему, это была главная улица города - по обеим сторонам мостовой белели мраморные развалины некогда величественных дворцов и храмов. Странные письмена и знаки покрывали их стены, причудливые и пугающие идолы венчали храмовые колонны. Иные из идолов и символов были смутно знакомы Нэтоку и он то и дело почтительно склонял голову, шепча молитвенные формулы.

Кочевники боялись развалин древней Эребии, но и испытывали перед ними священный трепет, хорошо понимая, что именно оттуда исходит сила питающее их безумное и жестокое существование.

Но вот мостовая кончилась, и Нэток ступил на площадь где стоял дворец, который он увидел еще со скалы. Огромная черная громада словно поглощала лунный свет, так что Нэток, как не напрягал глаза, мог разглядеть только самые общие очертания, более детальное рассмотрение величественного строения у него не получалось.

Нэток бросил взгляд вверх и тут же почувствовал, как по его спине пробежали крупные мурашки: даже на такой высоте, с лицом прикрытым капюшоном демонический Всадник-В-Желтом всадник казался преисполненным противоестественного, губительного зла.

Несмотря на головокружительную высоту, зловещее изваяние, казалось, находилось рядом. Пустыннику даже померещились мерцающие из-под капюшона призрачные глаза. Нэток поспешно встал на колени и, склонив голову, зашептал молитву. Она была долгой и раболепной, посвященной Великому, Кто царит среди звезд, богу, почитание которого было единственным, что объединяло эту разноплеменные орды Пустоши.

Закончив молитву Нэток встал, и огляделся по сторонам. Только сейчас он понял, что вокруг воцарилась гнетущая, давящая тишина- еще более страшная, чем все шорохи и тени, проклятого города.

Хастуршад замер, словно лев, затаившийся за барханом, перед могучим прыжком на свою жертву.

Нэток посмотрел на место, где должен был быть вход во дворец- странно, но прочтя молитву он куда лучше видел детали колоссального строения.

Он видел огромную лестницу, поднимавшуюся к черному провалу входа. Видел валявшиеся на ступеньках черепа. И идолов, еще более страшных, чем он видел в городе.

Короткий отрывистый смешок разорвал ночную тишь и Нэток замер, словно парализованный. Тени игравшие на лестнице вдруг слились воедино и оттуда вынырнул некто в черном капюшоне. Простерлась тощая длань, маня Нэтока к себе.

Медленно, словно ступая на эшафот, кочевник шагнул в черную тень, отбрасываемую исполинским дворцом, и принялся подниматься по лестнице.

Азар Светлый Меч.

Своего настоящего имени Азар не помнил, родителей не знал, и даже какому народу принадлежит - не ведал. Он помнил только, что на родине его всегда было холодно, и шел снег, а больше - ничего.

Еще он смутно помнил, как его долго куда-то везли, потом вели пешком, на веревке. Слабые умирали в пути, падая лицом в мерзлую грязь, или садились на дорогу - отказываясь жить и бороться. Даже угроза получить смертельный удар копьем не заставляла их тронуться с места.

Слабые умерли, маленький Азар выжил.

Потом был большой дом, в котором человек с узкой бородой и быстрыми пальцами осмотрел его руки и ноги, заставил открыть рот, приказал несколько раз присесть и прыгнуть.

Быстро пролетели годы обучения. Изнурительная муштра, скудный паек, жестокие наказания за малейшую провинность.