Залив полный бак, Сергей Палыч хотел было уже отъехать, когда увидел другую «Шевроле Ниву». Он узнал машину. И потому, освободив место у топливной колонки, остановился. Приходской священник из соседнего с их деревней села, отец Василий, отличался громоподобным басом и темпераментной натурой. Выйдя из машины, священник радостно замахал рукой, приветствуя отставного полковника.

Между Семиверстовым и отцом Василием давно уже установились добросердечные, почти дружеские отношения. Кроме проживания в соседних деревнях, их связывало и другое. Еще до рукоположения в сан отец Василий служил срочную службу в армии, в десанте, участвовал в Афганской войне, гордился этим, хотя много о тех годах старался не рассказывать. Как-то раз после службы в церкви, как раз в день Воздушно-десантных войск, при случайном разговоре об Афгане, Семиверстов спросил:

– Вы в каком городе стояли?

– В Кабуле… Рота у нас там была…

– В каком году?

– Восемьдесят четвертый – восемьдесят пятый.

Отставной полковник сразу насторожился. Он знал, что в эти годы в самом Кабуле десантники не стояли. Десантный батальон базировался рядом с Кабулом, в Баграме. В Кабуле же стояла только рота спецназа ГРУ. Но в те времена в Советской Союзе официально не существовало такого рода войск, и подразделения спецназа ГРУ носили десантную форму. Более того, все операции, спецназом военной разведки проведенные, засчитывались в актив десантуры. И даже солдаты, что в спецназе ГРУ служили, часто считали себя простыми десантниками.

– Ага… Капитан Охлопков, значит, – сказал полковник.

– Точно… Наш командир.

– А взводный…

– Старший лейтенант Лосев.

– Дым Дымыч Сохатый…

Так офицеры звали по-дружески Дмитрия Дмитриевича Лосева.

– Да, было у него такое прозвище. Вы их знали?

– Могу вас, отец Василий, обрадовать. Вы никогда не служили в десантных войсках и напрасно празднуете чужой праздник…

– Как так? – не понял священник, но сразу насторожился, сурово подобрался.

– Вы служили в отдельной кабульской роте спецназа ГРУ, которая действовала под видом десанта. И я в той же роте в те же времена командовал взводом. Только другим… Солдат всей роты я, естественно, знать не мог… Мы в разных вертолетах летали, а там, в вертолетах, большая часть нашей службы, если помните, и проходила. С вертолета в засаду, из засады в вертолет…

– Это да, это помню… До сих пор шум двигателей ночами снится.

– Но Дым Дымыча Сохатого, – продолжил Семиверстов, – прекрасно помню… Более того, имею основания даже считать его другом.

– Его потом посадили за что-то, я слышал, – осторожно сказал отец Василий.

– Вместе с капитаном Охлопковым. Их ХАД [9] подставила… Обманом втравила в операцию, в которой проводила собственные разборки между кланами. Где сейчас Охлопков, я не знаю. А Дым Дымыч уже на пенсии. В последние годы перед уходом работал в антитеррористическом управлении Интерпола. Мы встречались года три назад…

– А мне сразу показалось, что я где-то видел вас, – признался отец Василий. – Но мало ли где можно было человека встретить… Да и в церковь со всех окрестных сел приезжают. Многих видел, но незнакомы. Так и думал…

Отец Василий отъехал от бензозаправочной колонки и остановился рядом с отставным полковником, пожал руку, потом потрепал по ушам высунувшегося из задней дверцы Ньюфистофеля.

– Домой или из дома?

– В Подхвостье…

– А я из дома. В епархию надо съездить. За очередным нагоняем.

Семиверстов хорошо знал, что церковное начальство не слишком поощряет радикальные патриотические взгляды отца Василия, но его это не останавливает. И даже его активная борьба с поголовным пьянством в деревнях не всегда находит понимание. Слишком активных начальство не поощряет традиционно, и не только в церкви, но везде, где желает спокойной, комфортной жизни. А отец Василий однажды даже целую проповедь читал о комфорте, который портит людей, заставляя их забыть о том, ради чего приходил на землю Христос.

– Отец Василий, я бы хотел исповедаться и причаститься.

– В воскресенье, как обычно. Исповедь в восемь. После службы причастие.

– Четыре дня. Боюсь, у меня раньше будет необходимость уехать… Тогда, пожалуй, я хотел бы просто поговорить, посоветоваться. Разрешите к вам завтра утром заглянуть?

– Рад буду, – согласился священник.

– Тогда – до завтра… – Но тут вспомнился «Ленд Ровер Дискавери», и нечаянно сказалось: – Если до завтра ничего не случится…

– Какие-то неприятности?

– Боюсь, вселенского масштаба.

– Серьезно?

– Серьезно.

– Тогда я могу заехать по дороге домой к вам в Подхвостье. Все равно мимо проезжаю…

– Рад буду, – словами священника согласился отставной полковник.

Он в самом деле всегда рад был такому гостю, хотя иногда и уставал слушать пространные размышления отца Василия, в котором всегда жило два человека – один порывистый и решительный, сплеча рубящий, а другой вдумчивый, рассудительный, пространно размышляющий вслух. И никогда не знаешь, с каким из этих двух отцов Василиев придется встретиться…