— Чай? — опять спросила Лена.

— Коньяк бы.

— Чай, возражения не принимаются, — это уже была Вера. — Расскажешь?

— Нет, кровопотеря, несовместимая с жизнью. Не спасли мы ее.

Он прижал Веру к себе аж до боли. Но она не возражала. А он продолжал:

— Молодая девчонка, вот была и нету, — он замолчал, и Вера и Лена тоже молчали. Лена налила чай и положила пару кусочков сахара.

— Жену отпусти, пей чай, а то синяки у нее будут, еще скажут, что бьешь ее.

Он пил и понемногу приходил в себя.

— Вераш, так как ты у нас очутилась?

— На консультации была в первом роддоме.

— Это по поводу вторичного врожденного сифилиса?

— Ага!

— А плачешь почему?

— Давай дома.

— Потому что вся больница гудит, что ты ее бросаешь, и слухи распускает некая Лида, — без предисловий выдала Лена. — Медсестра новая в оперблоке, а ей сказала твоя мать. Так наши медсестры рассказывают, вот прямо здесь при твоей жене, и про Лиду, и про развод, и про все. Думаешь, ей такое слышать в кайф?

— Пошли, Вера.

— Куда?

— К Лиде, пресечем этот бред на корню.

— Нет, Саша, давай ты сам с бредом разбирайся. Я не хочу ее видеть.

— И я не хочу. Есть еще вариант, уйду в другое место. Да хоть в роддом. Хоть в другую больницу, что я, работу не найду. А ты не верь всему, что говорят. Злые языки заткнуть трудно.

— Врут? — спросила Вера.

— Врут, я с тобой до конца.

— А если я так и не рожу?

— Значит, усыновим, или ЭКО, или… Ну, придумаем что-нибудь. Мы ж с тобой живые, а значит можем строить планы. Можем все, пока живы. Главное, что живы.

Он пошел на обход, а Лена в приемный и в операционную, не возвращаясь в отделение. А Вера ждала, только уже со спокойным сердцем. Пока живы и вместе, они могут все, ну абсолютно все.

====== Обман ======

— Саш, мне больную надо на проходимость труб проверить. Направление дашь?

— Что за больная?

— С неспецифическим воспалением, у нас и она, и муж лечится.

— У вас? Или у тебя?

— У меня с бесплодием, сперматозоиды ожили, бегают, а она не беременеет.

— Дам, направление сама напишешь, сейчас бланк с подписью и печатью дам.

Он полез в свои бумаги, достал бланк, расписался и поставил печать.

— Дай два бланка на всякий случай.

— Зачем?

— Вдруг испорчу.

Этот разговор происходил пару дней назад, а сегодня она отпросилась с работы и поехала в пятую поликлинику к Жакуповой. Ее больная там уже побывала, а второй бланк остался. И Вера решила, что это просто знак свыше. Наконец она сможет пройти эту дурацкую процедуру и узнать, есть ли у нее шанс родить.

В кабинете заведующей рентген-отделением ее встретила достаточно дородная дама с ярким маникюром.

— Значит, Вас на метросальпингографию отправил Романов?

— Да, Романов.

— Но направление написано не его почерком.

— А подпись его? Вы же видите, что его. Медсестра направление писала, понимаете, медсестра.

— Хорошо. Завтра Вас устроит?

— Да.

— Две пеленки с собой.

— Хорошо. Скажите, мне на весь день отпрашиваться с работы, или я смогу вернуться к своим обязанностям?

— По состоянию. А работаете где?

— Не тяжелая у меня работа, скорее умственная.

Затем пришлось повторять свой анамнез, что первичное бесплодие у нее четыре года. Что обследовалась, что лечилась. У кого лечилась? Да у Романова, все три последние года. Муж? А муж в порядке, и нормально у него все, и спермограмму сдавал, но вот все никак.

Дальше заведующая диагностическим отделением хвалила Романова, говорила, что все-все женщины у него беременеют только так. Врач вообще от Бога. И что он с ними делает, что все беременеют, она и не догадывается. Только вот у него самого детей нет. Жена говорят… Дальше она скорчила физиономию, и заявила, что жена не очень хочет, видимо. Дальше Вера выслушала, как ей повезло, что она попала именно к Сан Санычу. Что его ценить надо. Затем перенесла процедуру Вере с утра на два часа дня, чтобы она еще поработать могла.

С тем Вера и вернулась на работу.

— Олег Михайлович, я уйду завтра в час. Прикроешь?

— Прикрою, конечно. Ты хоть с мужем идешь?

— Нет, он и не знает ничего, и не догадывается, я просто направление попросила пустое с подписью, якобы для своей больной. Наши направления они не принимают, типа у нас женщины больные, а из гинекологии же только здоровые приходят, с непроходимостью.

Олег ржал.

— Понимаешь, Верочка, мы какие?

— Мы прокаженные. Нам и частной практикой заниматься нельзя по закону. Вот мой муж может в частном кабинете гонорею лечить, а я не могу. И где справедливость?