— Расскажите?

— Покаюсь. Мне бы только он… мне с мальчиком все образовалась. Как я испугалась, если бы вы знали, как я испугалась. Мои так не болели никогда, да и болели ли, я не помню. Если бы, что серьезное, то помнила бы. А он… — Она расплакалась.- Он не мой сын, доктор. Его родителей найти надо. Но я с ним, с самого его рождения. Понимаете? Я его, как своего… Посадят меня и поделом. Только мальчика я не увижу больше никогда… Он выздоровеет, доктор?

— Обязательно, Зина. Вот тут господин Субботин с супругой приехали. Так вы им и мне все расскажите. Пока полиция не приехала.

— Так Сереженька его сын? Господина Субботина?

— Не знаю, но может быть.

— Мой брат говорил, что шлюха его мать, по залету его родила, что не хотела его. А я то люблю мальца. Только вот не уберегла…

Я подошла к ней и взяла ее за плечо.

– А как звать, то брата?

– Господи, ты то кто, девочка? И глаза у тебя такие… Это твой мальчик? Костя мой брат.

А я уже не слушала ее стоя на коленях у манежа. Я плакала почти в голос и только шептала

— Спасибо, Господи!
– а потом еще, — Здравствуй, сынок!

Федор находился рядом с плачущей Зиной, которая только причитала, что ее посадят и она больше никогда Сереженьку не увидит, а мне дали сына на руки и он не проснулся, а продолжал спать у меня на руках, и улыбался во сне.

А я была абсолютно счастлива с одной стороны и совершенно растеряна с другой, потому, что даже не представляла как держать его, как ухаживать и, что мне вообще с ним делать. Я понимала, что университет для этого кончать не надо, но надо, чтобы все путем, чтобы рядом были родные руки, а кто ему сейчас роднее я, или Зина? И я решилась, несмотря на свой страх и риск. Я решилась и сказала, то, что почему-то вертелось у меня на языке.

— Зина, Вы поможете, мне с Сереженькой? Он ведь у меня первый, и мама моя далеко, и у нее свои малыши. А я не знаю, как с ним обращаться и не умею… Но я люблю его. Если бы Вы, Зина, знали, как же я его люблю. Сколько всего я пережила за это время, как искала его, как боялась. Я ведь не шлюха, и рожала от любимого человека. А Костя свои деньги получил… Все получил, что хотел. Но разве то по людски, таким путем?!

— Деньги? — Зина возмутилась, — Какие деньги?

— Четыре миллиона евро.- совершенно спокойно озвучил мой Володя.

— Сколько? — Зина была бледна, как мел.- Не может быть!

— Так он, что с Вами не поделился?

— Нет, он дал мне тысячу долларов на ребенка, на одежду, памперсы. А они кончились, я подгузники стирать стала. Печка потухла ночью, он мокрый лежал, а я устала, дрова колола с вечера, вот и проспала, и не заметила. А Сереженька простыл. И на питание у меня уже не было. Я кашу варила жиденькую, манную, он ел, еще как ел. Сахарку на кончике ложечки добавлю, и он сосет, так сладко бутылочку свою. А Косте звоню, телефон выключен. А как температура поднялась, так я с ним прямо сюда, в больницу, так он за день схуднул как, и щечки опали.

Она действительно его любила. В том даже усомниться было нельзя, она любила моего мальчика.

====== Зина ======

— Вы расскажете мне всю правду. Я не моя жена и я не верю в сказки. Вы соучастница преступления. И Вы ответите за то, что совершили.

— Она ребенок по сравнению с Вами. Вы совратили девочку и обвиняете меня?

— А, Вы украв чужого ребенка, будете читать мне мораль?!

— Костя говорил, что Вы подобрали шлюшку на улице у ресторана, и изнасиловали ее. Это правда?

— Нет. Она никогда не была шлюшкой, она мне досталась девственницей. Маша необыкновенный человечек. Пусть она не так умна, не так образованна. Но у нее настолько светлая душа, что только позавидовать можно. А вот обидеть никак. А у Вас рука поднялась. Если бы Вы знали, что она пережила за это время.

— Костя говорил, что она не хотела рожать, что Вы ее заставили.

— Я? Посмотрите на нее, Вам не ясно?

Я слушала их разговор, держа моего спящего мальчика. И мы улыбались друг другу. Я разглядывая его личико, а он мне во сне. Наверно каждый раз когда он засыпал раньше я снилась ему. Не могла не сниться, ведь он помнил и любил меня. Не мог не помнить. Я же мать его… Мне он снился, причем именно такой, как сейчас. Интересно я смогу его кормить, или уже все? Время ушло? Надо спросить. Очень надо. Я же собиралась кормить его долго, лет до трех.

— Володя, а я могу как-то вернуть молоко?

Он посмотрел на меня с улыбкой.

— Вряд ли, малыш. Не в этот раз.

— Жаль, я бы так хотела…

— Я знаю.

Он обнял нас вместе с сыном.

— Успокоилась?

— А генетическая экспертиза?

— Еще нет, но разве ты не уверена?

— Уверена, конечно. Просто поверить в свое счастье так трудно!

А он открыл глазки и разулыбался совсем по настоящему, с искорками, и открыв свой беззубый ротик.

В палату вошел Федор. Улыбнулся мне очень светло и искренне. А потом обратился к Зине.