– Та-ак, - Вейр потерла лоб и обнаружила, что он мокрый и липкий, как будто у нее внезапно температура поднялась.
– Речь сейчас не о моих психозах, а о...
– «о ваших» она все-таки проглотила, - ... о том, что вокруг творится. Я поняла - ошибалась. Эти... как их?.. Ракшары действительно существуют, и вы с ними... воюете. С людьми тоже воюете. Какой вывод из этого всего я должна сделать?

– Ракшасы. Мы - акшара, они - ракшасы. И мы не воюем ни с кем. Просто пытаемся выжить.

Тир прикурил новую сигарету от окурка, засунув его в пустую кофейную чашку, и снова тяжело сел в кресло, уставившись в линолеум. Вейр его не торопила. Пожалуй, теперь Ли опасалась вообще рот открывать. По крайней мере, до тех пор, пока она действительно не определится с тем, чего ей больше хочется.

***

Но, кажется, на этот раз Хрипун обиделся на нее всерьез и надолго. Он даже и вторую сигарету до фильтра выкурил, но рта так и не открыл. Вейр вздохнула, забралась в кресло с ногами и накрылась сверху его курткой, как палаткой. Вздохнула еще раз. Не то, чтобы она хотела знать, как и что там у них на самом деле происходит.

Но ведь разговор-то начался с ее собственной судьбы. И иметь представление, что по этому поводу думает Каркун, доктор бы не отказалась. С одной стороны, он уже не раз повторил, что она могла оставаться в офисе. Но при этом употреблял только прошедшее время. Может, он действительно о ней заботился, и дело в этих зомби-монстрах было?

Правда, здравый смысл подсказывал, что вся проблема заключалась в крайней ее - Вейр - наивности, глупости и неожиданном желании найти приключений на собственное седалище. Хотя почему неожиданном? Мысль о том, что неплохо было бы покончить со всем разом, всплывала все чаще, особенно по ночам. Только вот думать об этом не хотелось.

Пусть это будет просто тяга к авантюрам, ладно?

– Послушайте, Тир, я так поняла, что этих ракшасов использовали против вас. Ну, тогда, когда...
–

Плечи уже наливались тяжелой, свинцовой болью. И смотреть не надо чтобы понять: синяки будут шикарными. Да и отделаться от ощущения, что она не разговаривает с ним, а по минному полю прогуливается, Вейр не могла. Одно неосторожное движение - и привет, взрыв. Вот как обозначить это самое «тогда, когда»? Бунтом назвать? Революцией? Может, у них совсем другая точка зрения на историю?

– Натравили, - глухо ответил он, криво усмехнувшись.
– Натравили их на нас. Как там ваша пропаганда такое называет? Заговор? Вот после этого заговора и натравили.

Вейр мысленно погладила себя по голове, назвав умницей. У акшара явно был другой взгляд на историю.

– Если бы они бойцов перебили и успокоились - было бы полбеды. Но они же всех вырезают. Всех, понимаешь? Им хоть женщина, хоть ребенок - все едино. Гражданский, военный - всех на мясо.

– Гражданские?
– врач попыталась удержать ползущие к затылку брови на месте.
– Дети?

– Ну да, ни гражданских, ни детей у нас быть, конечно, не может, - он опять ухмыльнулся - еще кривее.
– «Ударный кулак армии», ага! А мы вот просто такие. Народ, раса - как хочешь. Только жить нам нравится не меньше вашего!

– Это я поняла, - тщательно контролируя голос, согласилась Вейр.
– Наверное, я не сильно ошибусь, если предположу, что правительство прекрасно знает и о вашем существовании, и о ракшасах. Так? И их вполне бы устроило, если бы ни от вас, ни от них следа бы не осталось. Но вместо этого вам позволяют бегать по улицам и палить друг в друга. Как-то это все... не слишком логично.

– Я не разбираюсь ни в логике, ни в политике, - незажжённая сигарета, которую он крутил в пальцах, вдруг треснула пополам. Вполне может быть, что этот громила действительно не разбирался ни в логике, ни в политике. Но уж точно задумывался, что выглядит все странновато.
– Я только знаю, как оно все есть на самом деле. Мы патрулируем наши территории. Воспитываем бойцов. Пытаемся защитить мирных. Иногда, как сегодня ...
– он осекся, раздраженно пихая обломки сигарет в чашку.
– Бегаем от полиции - и мы, и они. Правила игры такие.

– Хреновая ж у вас игра, - констатировала Вейр, переходя на местный сленг.

– Какая есть, - повел плечами Тир, - другой никто не предлагал.

– Ну да. А жить мирно, сделав вид, что никаких акшара в природе никогда не существовало - это не спортивно? Или не согласуется с гордостью рассы? Ну, вот представьте: не ловить брюхом пули, не палить друг в друга, поезда не взрывать...

– Какие поезда?
– покосился на нее бугай.
– Ты нас за кого принимаешь? За «Красные кулаки» или «Воинов правды»? Нам огласка ни к чему. И в политику мы не лезем. Еще раз повторяю: мы просто хотим выжить. Мы ни с кем не воюем! Мы просто. Пытаемся. Выжить!

– А с ракшасами у вас только дружеские стычки на почве идеологического недопонимания?
– Вейр прекрасно осознавала, что «заводится» она зря. Но уж слишком царапало ее это «мы просто...».
– Или нет! Я поняла, наконец-то! Просто лучшая защита - это нападение! Как ты там сказал? Вы, как загнанные крысы, да? С одной стороны люди давят, а с другой - эти ваши ракшасы. Поэтому давайте проредим и тех, и других. Так?

– Я уже говорил тебе, что с бабами мы не воюем!
– рявкнул он.

– А я это уже слышала, представляешь? И не только от тебя! «Мы не воюем с мирным населением! Мы просто хотим отстоять принципы справедливости! И кровь этих людей не на наших руках, а на руках правительства, которое не желает идти на переговоры с нами!» Заметь, опять «мы просто» и опять «мы не воюем»! Ничего не напоминает?!