В переулке стояла тишина, забивающая уши, словно ватными берушами. Со слухом ничего катастрофичного не случилось. Просто из относительно живых здесь остался только Дес. И наушник рации, видимо, выскочил во время свалки. Собственно, микрофона парень тоже не чувствовал. Наверное, сломал, когда падал. А вот это было совсем хреново. С Базой стоило связаться. Как в таких случаях говорят? Чего бы это не стоило?

Ну, стоило это не так много. Нужно только достать из кармана на штанах «мобильник». У Деса хорошая модель была, противоударная. Он лично проверил, сыграв как-то телефоном в футбол. Ничего, работал.

Но для того чтобы достать телефон, необходимо или ногу к животу подтянуть, а своих нижних конечностей парень не чувствовал совершенно. Либо руку опустить, которая, казалось, отлитой из чугуна. И гибкостью обладала примерно такой же.

Матерился Дес под нос, а парню казалось, будто его голос отражался от стен переулка, отдавался эхом, гулял, возвращаясь в уши набатом. Но ругань как будто помогала. Лейтенанту даже приглючилось, что если он заткнется, то его собственная грабля обратно - к лицу - никогда не вернется.

Но, все же, он сумел сделать и это. Только вот сердце замерло, пропустив удар - экранчик не светился. Дес не выдержал - завыл сквозь стиснутые зубы. Заскулил даже. Черт, ну это, серьезно, было уже слишком! Мало того, что с докторшей ни хрена не получилось. Мало того, что он так и не выпил, прежде чем его грохнули. Так теперь еще и такая лажа! Всех ведь подставил, сукин сын. Прав был отец: на Базе, а, тем более, в лейтенантах, Десу делать нечего. Раскаченные мускулы не гарантируют наличие мозгов. ...ля, обидно. Он надеялся доказать родителю, как тот неправ.

Бравому акшара показалось, что он самым позорным образом заревел - по лицу текло теплое, липкое. Вот только утереться парень не мог. Все, силы кончились, лимит исчерпан. Лейтенант попытался проморгаться... И сообразил, что ни черта не видит. Даже лунного света на крышах домов - не видит. Дело было не в телефоне. Просто его собственное гребанное зрение помахало ему ручкой.

Наверное, такая новость должна была расстроить. Но Дес наоборот почувствовал такое облегчение, что был не уверен - не намочил ли он собственные штаны. Но такие мелочи его не интересовали вовсе. В конце концов, не насрать ли в каком виде обнаружат твой труп? В любом случае зрелище малоприятное.

Дес на ощупь нашел кнопку, нажал ее, запуская автодозвон, и уронил телефон рядом с собственной щекой. Вроде бы, лейтенант улыбался. Хотя, повод имелся. Окончательно он, все-таки, не облажался.

***

Дем сидел перед монитором, вытянув скрещенные в щиколотках ноги. И занимался очень плодотворным делом - щелкал пальцами. В принципе, он следил за камерами наблюдения, демонстрирующими лейтенанту вход в офис, холл, в котором маячил мрачный мужик, кабинет докторицы и смотровую. Но поскольку ничего интересного там не происходило, то ему оставалось только пальцами щелкать.

Или, как вариант, можно было вычерпать ложкой собственные протухшие мозги и сжевать их на обед. Потому что в черепе им места явно не хватало. Они кипели и пухли, рискуя проломить височные кости. И их действительно очень хотелось вынуть, чтобы остыли.

Собственно, мыслей имелось всего три и большим разнообразием они не отличались. И - самое интересное!
– все начинались с сакраментального: «Какого хрена?..». «Какого хрена я это сделал?». «Какого хрена делать дальше?». Ну, а третья продолжения не имела - только начало и была, скажем так, обобщающей.

Естественно, дьявола такие душевные терзания очень веселили. Настолько, что мудак не стал даже ночи дожидаться, измываясь вовсю. И его ублюдочный голосок невозможно было заглушить никаким щелканьем.

«Ути, мой Мальчик-Без-Половинки! Ай-яй, какой нехороший. Плохой, плохой! Разве так поступают хорошие детки? У него любимый братик сдох, у братика теперь только на чертей встает, а мы тут развлекаемся, баб трахаем! И ка-айф ловим. А как же наш милый Бес? Или это что? Типа, мертвое - мертвым, а мы - живые? Неужто мой пупсик решил стать нормальным? Того и гляди, женится еще, детишек настрогает. А братик... Да хрен с ним, с братиком, верно, Дем?..».

Не верно, ни хрена не верно. Он потому и дернул из докторшиной комнаты, потому, что это было не верно. Нельзя так. Все - пополам. Всегда так было и таким должно оставаться. Все - пополам. А если делиться не с кем, то и к черту! Действительно, разнюнился, рассиропился, как сопля на стене. А уж от той фигни, которая на него накатила после, и вовсе блевануть тянуло.

Примерещилось ему, что это правильно было. Будто так и надо: лежать в обнимочку, докторицу обнимать, чувствуя в ладони теплую тяжесть ее груди, знать - она улыбается. Такое ощущение накрыло, словно домой попал. Захотелось заснуть. Вот просто закрыть глаза и заснуть, слыша, как она под боком сопит...